ЕЛЕНА НЕВЕДРОВА. «ГРОЗОВАЯ ПЛАНЕТА» ПОЭТА
В зале Союза композиторов состоялся музыкально-поэтический вечер, посвящённый поэтессе Неведровой Елене (30.03.1949 – 07.04.2020) и презентации книги её стихов «Грозовая планета», выпущенной Издательским домом ВГУ. На вечере о жизни и творчестве удивительного автора говорили известный музыковед и журналист Елена Фомина, талантливейший музыкант Лариса Вахтель (участник и лауреат множества всероссийских и международных музыкальных конкурсов и фестивалей, доктор психологических наук), заслуженный артист РФ, профессор Воронежского государственного института искусств Евгений Слепых и доктор филологических наук, профессор ВГУ (издатель сборника) Алексей Кретов. Стихи Елены Неведровой чередовались с проникновеннейшими музыкальными произведениями Шопена, Моцарта, Рахманинова, Чайковского, которые вдохновенно и незабываемо исполняла Лариса Вахтель. Рассказывая о создании книги и судьбе поэтессы, Алексей Александрович Кретов не только цитировал особо впечатлившие его строки программных стихотворений, но и обращался к важным этапам её биографии. В неведровском сборнике о них (биографических подробностях) можно было также узнать из предисловия самой Елены Николаевны и из её сочинения, написанного при поступлении на отделение журналистики филфака ВГУ, приведённого в этом уникальном и долгожданном издании, которое в печатном виде поэтессе увидеть было не суждено.
Существенные фрагменты своей статьи из книги Алексей Кретов приводил собравшимся настолько искренне и увлечённо, что всем было понятно, сколь дороги ему творческое наследие поэтессы и её жизненный путь. Свою статью в сборнике профессор Кретов назвал «ОГНЕВАЯ ПОЭЗИЯ ЕЛЕНЫ НЕВЕДРОВОЙ, или СОКРОВЕННЫЙ ПОЭТ». На встрече довольно подробно объяснил и выбор названия, и то, почему он считает Елену необычайно одарённой личностью. Из его рассказа те, кто ещё не был знаком с биографией поэтессы, узнали, что родилась она (по её же словам) «между лесом и степью» в г. Ефремове Тульской области в 83 километрах от Куликова поля. Оба эти обстоятельства повлияли на её поэтическое самоопределение. И сразу же в начале своего выступления Алексей Кретов привёл стихотворение Неведровой:
ЛЕС И СТЕПЬ
Не чернавка и не принцесса,
Неуёмная, как комар,
Родилась между степью и лесом
В половодьем растопленный март.
Как беда свои козни ни строит –
Есть куда у меня отступить.
Или лес меня в чаще не скроет?
Иль не хватит простора в степи?
Всё заботы: то жажда, то голод,
Суета под навесом небес.
Редко-редко отступится город,
Чтобы выпустить в степь или в лес.
Но за всякой невзгодой земною
Мне той главной судьбы не сменять:
Что стоят лес со степью за мною,
Это значит – стоят за меня!
Воронеж, начало 1970-х
Из биографии Елены Николаевны стало известно, что бабушка её, Агафья Яковлевна Котова, была сельской учительницей. Учительницей была и мама – Екатерина Вячеславовна Неведрова. Сама Елена про детство и школьный период говорила так: «У меня со школы были попытки выступлений в смотрах художественной самодеятельности. Ну, и со своими стихами выступала, и КВНщица была заядлая, и всё, что хотите». Поработав какое-то время в районной газете, будущая поэтесса поступила в ВГУ в 1968 г.
В университете она продолжила жить в соответствии с принципом, который сформулировала в своём вступительном сочинении: «Я живу интересно, желаю, чтобы так жили другие, и хочу помочь им в этом». Живя в общежитии, собирала ребят, делилась своими стихами, пела свои песни, устраивала дискуссии о поэзии и поэтах. Принимала активное участие в ежегодных весенних «Днях поэзии ВГУ». Её стихи печатались в газете «Воронежский университет». Сама она об этих годах вспоминала так: «Я в поэзии участвовала и в «Вёснах» (ежегодные университетские смотры художественной самодеятельности). Причём в «Вёснах» народные песни а капелла пела».
О своих поэтических предпочтениях Елена Неведрова говорила: «Ну, как бы ни звучало банально, Пушкин и Лермонтов, действительно, наше всё. А ближе сюда Блок, Есенин, Гумилёв. Естественно, Светлов. Естественно, Симонов. Естественно, Твардовский. И Владимир Семёнович (Высоцкий). Из плеяды шестидесятников – Роберт Иванович Рождественский. Вот это моё. Кровно моё. Да не прозвучит пафосно – есть две самые святые вещи на свете – Родина и свобода. Остальное потом».
Сборник Неведровой «Костры у курганов» вышел в 1981 году. Готовился и второй в Центрально-Чернозёмном издательстве… Но в связи с «перестройкой» и наступившими в стране социальными и экономическими катаклизмами с изданием поэзии возникли серьёзнейшие сложности. Проблема с выпуском второй книги для поэтессы стала неразрешимой. Так, «Костры у курганов» оказались единственной прижизненной книгой стихов Елены Неведровой.
О другой проблеме Елены Николаевны – потере зрения – Алексей Кретов рассказал, приводя слова самой поэтессы: «У меня было осложнение после кори, в детстве. Но я читала и писала в очках, а ходила без очков, ну, нормально. А вот где-то в середине 90-х зрение начало плавно-плавно-плавно ухудшаться, и вот доухудшалось до почти ничего. Ну хорошо, что это было плавно, и я постепенно привыкала делать на ощупь то, что делала… Поскольку всё это происходило плавно – эта потеря зрения – я приспосабливалась…».
Так началась тесная связь Е.Н. Неведровой с Воронежской областной специальной библиотекой для слепых имени В.Г. Короленко и её работа в радиожурналистике.
Елена Фомина вспоминала о том, как Елена Николаевна вела активную просветительскую деятельность, выступала с поэтическими программами и лекциями в музеях и библиотеках города, сотрудничала с Воронежским государственным радио. На стихи Елены Неведровой писала музыку композитор Татьяна Шипулина. Это сотрудничество стало результатом одного из вечеров из цикла «Музыкальная призма» в Воронежском Доме актёра. В 2000-х её активное участие в радиопередаче «Кругосвет» привело к создаю текстов, многие из которых вошли в эту книгу.
В 2001 году воронежский поэт и тоже выпускник филфака ВГУ Аркадий Пресман посвятил Елене Неведровой проникновенное и очень проницательное стихотворение, отвечающее на какие-то вопросы, связанные с её жизнью и судьбой.
Елене Неведровой
Вот уж зависти кто не ведала. С васильками косящих глаз,
Бесшабашная Ленка Неведрова, ты была даровитей нас.
Песни пела, пила, бузила, но прощались тебе грехи
За стихи, что в себе носила, за талантливые стихи.
Ты в поэзии шла сторонкою, а не пёрла по большаку.
Помню дерзкую, помню звонкую молодую твою строку.
Не из патоки, не из теста – из рисковости огневой.
Не нашлось тебе, Ленка, места в антологии краевой.
Что ж, угадываю причину: составитель – учёный муж –
Всех по рангу расставил, по чину. Ну а ты – из мятежных душ…
Тихо близится увяданье, молчаливо глядишь окрест,
Но не надо в своё призванье заколачивать тяжкий крест.
Чудотворствовать интересней. Не смирись, не сломайся, сдюжь!
Оставайся стихом и песней в антологии наших душ.
Это стихотворение и несколько других из первой книги Неведровой (ему давно подаренной) и её нового сборника прочитал Евгений Фёдорович Слепых. Особо запомнились среди них:
* * *
Уже в который раз – совсем дошла до точки –
Висит на волоске избитая душа.
Потратиться бы вся на лютики-цветочки
И зажилась бы жизнь куда как хороша.
Потратиться бы вся на конфетти и блёстки,
На разлюбезный всем малиновый трезвон,
Но есть тревожный пост на гулком перекрёстке –
К нему ветра беды летят со всех сторон.
Быть надо и туда поставленным кому-то,
Чтоб вовсе не проспать войну, и мор, и глад.
И встала, и стою пожизненно продута –
Ко мне ветра беды со всех сторон летят.
Гудят ветра беды, летя из дальней дали,
Диктуя что ни день жестокие слова.
Меня сожгли в Сонгми, в Чернобыле взорвали.
Бог знает, почему – я все ещё жива.
* * *
Памяти Ивана Даниловича Черняховского
Когда страна разъединилась, когда пополз раздоров дым,
Тогда и стал Иван Данилыч спасённой им земле чужим.
Но встав за истину горою, встав вопреки той воле злой –
Воронеж павшему герою воздал и славой, и землёй.
Он снова спит, да сон тревожен, и как спокойным быть ему?
Народ – унижен и стреножен, страна – погружена во тьму.
Без правды, без мечты, без света чужие мы в родном краю.
Да он же отдал НЕ ЗА ЭТО жизнь легендарную свою.
Не за прибыток миллионный, что одному из тысяч дан,
И не за телевизионный грязь изрыгающий экран.
А чтоб герой, забыв о бедах, спокойно спал в земле родной,
Нужна ещё одна Победа, ещё один последний бой.
* * *
По-иному, по-разному – только все об одном.
Где вы, братья по разуму, в этом небе ночном?
Между звёздами тыщами, в запредельных полях,
Может, вы нас отыщете на своих кораблях?
Если ваши скитания вас к земле приведут,
Что вы скажете, дальние, об увиденном тут?
Иль отчалите с ужасом во вселенскую ночь,
Иль с терпеньем и мужеством захотите помочь?
Но пособье учебное с указаньем дорог
Да снадобье целебное – могут быть и не впрок.
Чтоб средь праха и тления путь пробился прямой,
Оживите нам Ленина и – летите домой!
* * *
Дозовусь, докричусь, доорусь из Руси, из степного Придонья –
Беларусь, Беларусь, Беларусь, да за что нас размыкала доля?
До родных ведь для каждого мест ехать вдоль пограничного тына.
Порубежный несломленный Брест – неделимая наша святыня.
А была и другая война – Всё в душе незабвенно и свято.
Неделимая Березина повидала исход супостата.
Заходите в дома и дворы, где ж найтись непонятному слову,
Но учили давно «Песняры»: «Разумей белорусскую мову».
Но добром научили не всех, да чума бы и роду, и дому.
И в веках не отмолится грех порубивших страну по живому.
Мы за эти лихие года догадались, что медлить смертельно.
Так когда же, когда же, когда – снова вместе – навек, нераздельно?!
* * *
Мы по морю зелёному древними плыли путями.
Мы входили в широкие устья впадающих рек.
От глушенья баграми да ловлей большими сетями
Становилось нас меньше, но всех не поймают вовек.
И когда на земле распускался задумчивый вереск
И белели сады под серебряным светом серпа,
Мы, как в омут, кидались в весенний неистовый нерест,
На грядущие дни и века продолжая себя.
Но сегодня конец, но сегодня нам спрятаться негде –
Нам не выплыть, не выжить, не выдумать и не суметь.
По воде расползается смрадное облако нефти,
По воде расползается липкая чёрная смерть.
И в горящие жабры отраву насильно вливают,
Оставляя от времени только мучительный миг,
И тела на поверхность всплывают, всплывают, всплывают…
Мы извечно немые, но ныне услышьте наш крик!..
ШАХТЁРСКАЯ ПЕСНЯ
Пускай далека-далека Воркута – она из мешка вам достанет кота.
С погодою злою глухой уголок, но там под землёю залёг уголёк.
Нам чёрт – не указка и ангел – не сват. Шахтёрская каска, греми об асфальт!
Не станет мириться несдавшийся класс. Запомни, столица, разгневанных нас!
Однажды сказали, подняв на-гора: «Свободу вам дали – кричите ура!»
– Кому там свободней – зажравшимся им? А мы в преисподней задаром корпим!
Нам чёрт – не указка и ангел – не сват. Шахтёрская каска, греми об асфальт!
Не станет мириться несдавшийся класс. Запомни, столица, разгневанных нас!
Нам было непросто, покинувшим дом, к Горбатому мосту приехать гуртом.
Ночами и днями не сдвинешь – сидим, но если бы с нами и все как один!…
Нам чёрт – не указка и ангел – не сват. Шахтёрская каска, греми об асфальт!
Не станет мириться несдавшийся класс. Запомни, столица, разгневанных нас
* * *
Всё их меньше живёт межу нами, всё редеет, редеет их ряд.
Будет время – звеня орденами, ни один не придёт на парад.
И великая память предстанет только-только из песен и книг.
Мне и трудно, и жутко представить, как же дальше мы будем без них?
Комментируя стихи Елены Неведровой, Алексей Александрович Кретов сказал, что она чувствует историю на всю её бесконечную глубину, и не просто чувствует, а живёт в ней – любит, ненавидит, сочувствует, сопереживает. И не только русскую историю, но и африканскую, индийскую и особенно – греческую. Её «Сны об Элладе» не имеют аналогов в русской поэзии по глубине погружения и духовного соучастия в событиях древней Эллады, в которой были впервые проиграны и описаны все важнейшие коллизии человеческого бытия. Слово «Сны» в этом названии очень точно: ведь во снах человек видит себя – в разных местах, в разное время, с разными людьми. Так и лирическая героиня Неведровой живёт в древней Элладе, переживая как часть собственного жизненного опыта самые значимые и напряжённые периоды её истории.
Её душа – чуткий сейсмограф, реагирующий на каждое нравственное потрясение – неважно, где и когда оно произошло – в современной России или Древней Руси, античной Элладе или Латинской Америке, в Канаде или Африке.
Грозы, бушующие над нашей планетой, отзываются стихами в душе Поэта. И Елена Неведрова не поэтесса, а именно Поэт.
Древние говорили: «Книги имеют свою судьбу». И эта книга – «Грозовая планета» – не исключение. Её судьба необычна. Она состоит из стихотворений, написанных в последней трети XХ века и начале века XXI. Задумана она была в самом начале двухтысячных как итог и послание читателям. Это духовный документ переходной эпохи, представленный человеком честным, принципиальным, бескомпромиссным, чутко чувствующим и отзывающимся на любую фальшь, несправедливость и бесчеловечность окружающей жизни. Это духовная исповедь и проповедь человека-бойца, готового бороться с любым злом этой жизни.
A.Т. Твардовский, продолжая толстовское «Не могу молчать!», писал:
Сердце иному причастно всецело, словно с рожденья кому подряжён
Браться с душой за нелёгкое дело, биться, беситься и лезть на рожон.
И поспевать, надрываясь до страсти, с болью, с тревогой за нынешним днём.
«Большие поэты – люди особые, – говорил А.А. Кретов в выступлении на вечере (говорит и в книге). – Чужую беду они чувствуют острее, чем свою. Быть может, поэтому они так огненно непримиримы с тем, что считают злом, и так бескомпромиссны…». В сборнике он свою мысль поясняет словами: «В 90-е годы, когда страна раскололась и стояла на грани гражданской войны, когда одни, как на толкучке, стояли у станции московского метро, продавая последнее, чтобы как-то выжить, а другие за бесценок скупали фабрики, заводы, порты, шахты, нефтяные месторождения, золотые и алмазные прииски, поэт Елена Неведрова написала частушку:
Где ты плаваешь, «Аврора»? Ты понадобишься скоро –
Уж придётся нам опять по буржуям пострелять!
Именно это несгибаемое и бескомпромиссное чувство справедливости водило пером Е. Неведровой и дало ей право сказать о себе:
Коль будет век планеты долог, коль будет мысль её жива,
Быть может, некий археолог отроет и мои слова.
Так знайте, будущего дети: живя в лихие времена,
Грешна была – во всём на свете, но в конформизме – не грешна!»
Говорил также Кретов о том, что в творческом наследии Неведровой есть ещё и несколько сказок для детей и очень важная для неё прозаическая и совсем не художественная книга «Пространство и время Ивана Ефремова», которой предпослано «НЕСКОЛЬКО СТРОК ОТ АВТОРА», дающих представление о её содержании: «В самой читающей стране мира я была одной из самых читающих школьниц, затем студенток. Поэтому все произведения Ивана Антоновича Ефремова, кроме статей и некоторых рассказов, были мне известны уже к окончанию университета в далёком-далёком 1975 году. Потом были годы и ещё годы с неизбежной чередой больших событий страны и мира, скромных событий собственной жизни и, конечно, всякие разные читались книги. При этом наряду с неутолимой жаждой нового время от времени возникала потребность вернуться к книгам Ефремова, и чем дальше, тем регулярнее и настойчивее эта потребность заявляла о себе. В конце концов, пришлось задаться вопросом: «Да в чём тут, собственно, дело?» Когда явился, сформулировался ответ, я поняла: это нельзя держать при себе, этим надо делиться. Если не поделюсь, то буду чем-то вроде скупого рыцаря на сундуках. Но как делиться, чтобы не просто услышали, а поняли и поверили? Нет, элементарным провозглашением истины ограничиваться нельзя. Её – истину – следует доказать, как теорему. Так родилась эта книга».
В сборнике Кретов поясняет, что обращение И. Ефремова к будущему было попыткой учёного спрогнозировать проблемы, стоящие перед Человечеством, и «предложить научно обоснованные способы их разрешения. В наше время перехода человечества от одной исторической эпохи к другой эти проблемы встают во весь рост, и актуальность духовного наследия И. Ефремова возрастает неизмеримо».
Судьба (как история жизни в культуре) прозаической книги и книги стихов «Грозовая планета» ещё впереди, а о процессе появления поэтической книги и о том, кто в нём участвовал – от сотрудников Воронежской областной специальной библиотеки для слепых имени В.Г. Короленко, выпустивших вначале аудиовариант, а затем и сотрудников и учёных ВГУ, создававших печатное издание, теперь можно узнать и в самом сборнике, вышедшем недавно.
материал подготовил Владимир Межевитин