Декабрьский юбилей кинематографа – игрового и документального – стал веским поводом для продолжения разговора с режиссёром, сценаристом, культурологом Владимиром Александровичем Межевитиным о воронежцах, связанных с кино напрямую, кинематографические произведения создающих, изучающих и о кино пишущих.
– Владимир Александрович, мы с Вами начали говорить в нашем интервью «Портреты на фоне эпохи» о кинематографе. Хотелось бы продолжить эту тему, поскольку через несколько дней мы будем отмечать 130-летие появления кино. А недавно отметили в Воронеже юбилей (60 лет) создания одного из первых в стране киноклубов – «Друзья десятой музы». К тому же скоро исполняется десять лет киноклубу «Слово» имени Владимира Павловича Шуваева, открытому Вами вместе с Владимиром Паршиковым. Об этом и, конечно же, не только я надеюсь сегодня поговорить.
– Хорошо, давайте продолжим наш разговор.
– Какими режиссёрскими именами могут гордиться воронежцы? Кого бы Вы назвали в первую очередь?
– Я бы сразу назвал Василия Гончарова, Геннадия Казанского, Александра Серого, Леонида Гуревича, Александра Гришина, Владимира Герчикова, Вадима Полевого, Галину Евтушенко, Сергея Лялина, Эдуарда Козлова, Василия Панина, Павла Селина, Александра Никонова и моих друзей: Владимира Шуваева, Леонида Асташова, Владимира Паршикова и Ирину Литманович. Безусловно, огромный вклад в отечественное (да и мировое) кино внесли сценаристы Евгений Габрилович и Геннадий Шпаликов, имеющий воронежские корни. О каждом из перечисленных можно много рассказать. Но почти все их биографии есть в интернете, и познакомиться с ними я бы порекомендовал всем воронежцам, кто интересуется кино.
– В прошлый раз, когда Вы называли создателей киноклуба «Десятая муза» – Кривенко, Свешникова, Гольдберга, Нестерова, Машнева и Пензина (на котором мы остановились), – я узнала, что известный киновед Сталь Никанорович Пензин (лауреат премий Союза кинематографистов СССР и РФ) был Вашим педагогом в институте искусств, а позже и товарищем. Вам приходилось долгое время общаться с ним и его удивительной супругой, помощницей Альбиной Борисовной Смирновой, с которой они вместе учились на филфаке ВГУ в начале 50-х, а позже стояли у истоков киноклубной деятельности в 70-е – 80-е годы (время, которое одни называют застойным, с активизирующимся диссидентством, а другие – стабильным, сопровождавшимся новыми невероятными открытиями в науке и искусстве). Расскажите о семье Пензиных, пожалуйста.
– В 1982 или 83 году Сталь Пензин пришёл к нам на курс, где должен был вести марксистско-ленинскую эстетику – так официально назывался его предмет, и кстати сказать, довольно интересный и важный. Но учебные рамки эстетических постулатов для Сталя Никаноровича оказались тесны (а может, наоборот, – широки). Его стихией было кино. Он жил в этой стихии страстно и самозабвенно. И находил смысл общения с аудиторией в том, чтобы своей страстью и любовью поделиться откровенно и радостно. Сталь Пензин делился с нами более чем щедро. Приносил взволновавшие его книги, статьи, фотографии и фильмы, которые ухитрялся показывать при каждом удобном случае. На переменах и после занятий студентам, разделяющим с ним интерес к кино, он демонстрировал новые и старые ленты, ставшие шедеврами советского и зарубежного кинематографа. Показывал дебюты-миниатюры, полнометражные художественные и документальные картины, мультипликационные фильмы, которые, по его мнению, заслуживали особого внимания, обсуждения и серьёзных оценок.
Будучи членом компартии, никаких диссидентских мыслей тогда, в начале 80-х, Сталь Никанорович не высказывал. Более того, у меня сложилось убеждение, что, случись война, он первым бы бросился защищать Родину, как защищал его отец и миллионы советских людей, добровольцами ушедшие на фронт (отстояв километровые очереди в военкоматы) и готовые умереть за неё… Сталь Пензин преподавал в нескольких вузах, активно развивал киноклубное движение и пропагандировал активнейшим образом медиаобразование, сколько помню.
Я неоднократно бывал в доме Пензиных (квартира, в которой они жили, находилась в районе СХИ), а когда Сталя Никаноровича не стало, по мере сил старался опекать немолодую уже и больную его вдову – Альбину Борисовну Смирнову – удивительную женщину, умную, образованную и много помогавшую мужу в киноклубной деятельности, редактировании и публикации его многочисленных статей и книг. Вместе с ней мы спроектировали и открыли памятную доску Сталю в фойе кинотеатра «Пролетарий» и выпустили книгу воспоминаний о нём (в сборе материала и редактировании активно участвовал Виктор Гааг – преподаватель ВГУ).
– В конце 80-х – начале 90-х многие подпали под разрушительную «перестроечную» пропаганду, смыслом, целью и результатом которой стало крушение советской страны, советской культуры и кинематографа. Целый ряд нашей интеллигенции тогда (недостаточно образованной политически и исторически, как кажется) испытал на себе влияние этой пропаганды. А как Сталь Пензин и Альбина Смирнова себя проявляли в эти годы? Вы знаете, я всё пытаюсь понять причины распада Советского Союза и то, как наша замечательная интеллигенция воспринимала начавшийся развал своей Родины. Это можно увидеть на примере известных личностей, общественно значимых. В Воронеже, безусловно, Пензин был такой личностью.
– Конечно, Сталь Никанорович не являлся ни политиком, ни историком. Родившись и живя в советское время – относительно спокойное, благополучное и предсказуемое, – не мог прочувствовать на себе всего того, что поднимало людей, доведённых до скотского состояния и отчаяния крайне ужасной, несправедливой жизнью, к протестам, бунтам, революциям в разные времена и в разных странах, в том числе и в России… Отечественную войну пережил ребёнком, по-детски воспринимая происходящее (наряду с другими детьми, находившимися в тылу и в эвакуации, мало что осознававшими), и относился к ней позже как человек, военными и историческими событиями серьёзно не интересующийся. Не участвовал в грандиозном и очень нелёгком послевоенном строительстве страны, разрушенной «цивилизованной» фашистской Европой. Не понимал всей специфики государственного устройства и по большому счёту разницы между социализмом и капитализмом (что было для многих обычным явлением). Не работал в промышленности. Вряд ли мог в полной мере представить себе тяжелейший труд шахтёра, крестьянина, заводского работяги; ощутить бремя ответственности того или иного руководителя за завод, стройку, научный институт, запуск ракет в космос; за те или иные решения, принимаемые военачальниками во время войны… Едва ли что-то знал о деятельности западных спецслужб, постоянно работающих против Советского Союза и социалистических государств, провоцирующих по всему миру перевороты, в том числе в Венгрии, Чехословакии, Польше, кровавые бойни (в Корее, Вьетнаме, Афганистане, Чечне…), экономические санкции и блокады, – о том, что называют геополитикой, интересами элит, «холодной» войной (являющейся, конечно, не только «холодной», а местами по-настоящему горячей и даже горящей), приведшей к распаду СССР, а потом занимающейся и развалом России, успешно навязывая пропаганду «демократических свобод», безмерного «счастья», «справедливой» и сытой жизни в капитализме всем, «не видящим дальше своего носа» (выражение А.П. Чехова, характеризующее обывателей и значительную часть интеллигенции, к которой у писателя имелись вполне обоснованные претензии)…
Сталь Пензин был романтиком и фанатиком кинематографа, со всеми присущими этим понятиям свойствами: максимализмом, пристрастиями и предубеждениями, сложившимися в силу определённых обстоятельств взглядами и вкусом, и в то же время наивностью и восторженностью, смятением чувств и жертвенностью… Он был автором нескольких книг, киноискусству посвящённых, автором талантливым и плодовитым, но, естественно, довольно субъективным, к тому же с некоторым посылом антисоветизма (в двух последних из них – «Мой Воронеж после войны» и «Кино в Воронеже»), полученным в перестроечные годы, когда устоять и сохранить объективный взгляд на историю страны было непросто. На массированную и изощрённую антисоветскую пропаганду в конце 80-х – 90-х поддались многие. Пензин являлся представителем своего времени и своего, не лишённого фрондёрства, круга. При этом он обладал рядом замечательнейших качеств, примагничивающих к нему людей…
– О фрондёрстве и диссидентстве можно чуть поподробнее?
– У фрондёрских и диссидентских настроений части нашей интеллигенции были свои предпосылки, связанные с репрессиями, случившимися в 20-м столетии (хотя они все века сопровождали Россию и другие страны). Но прежние, нередко чудовищные, репрессивные деяния властей царских казались далёкими и затерявшимися где-то в глубине истории. А революционный и послереволюционный периоды советского государства были близки, к тому же прошлись по некоторым родственникам кровавыми последствиями Гражданской войны и разгулом крайностей ментальных проявлений, да ещё и нагнетались с раздуванием ужасов, подтасовкой фактов и цифр без должного объяснения причин происходившего и закономерностей. Позже к разговорам о репрессиях присоединились и другие темы – «оттепели», «заморозков» и «застоя». О них у нас до сих пор любят поговорить все кому не лень, хотя мало что знают (и понимают) по существу вопроса, изъясняясь в основном штампами, которые слушать уже невозможно, тем более по нынешним временам и событиям (когда чуть не весь Запад беспричинно поднялся против России, угрожая чуть не ядерной войной). В конце 60-х – начале 70-х годов (времени учёбы Сталя Пензина в аспирантуре ВГИКа и начала его работы в вузах Воронежа) в столичных, а потом и провинциальных кругах «либеральные» и «правозащитные» настроения станут уже своего рода непроходящей модой. «Правозащитников», правда, будут мало интересовать причины и последствия Второй мировой войны, с её 70-миллионными жертвами. Они не захотят вспоминать об атомных бомбардировках Хиросимы и Нагасаки, кровавых войнах в Азии, Африке, Южной Америке, где некоторые страны будут десятилетиями бороться за свою независимость с помощью Советского Союза. Их, наших «правдолюбов», почему-то не взволнуют многочисленные людские потери в этой вынужденной борьбе. Зато крайне необходимые «вводы» советских войск в Венгрию и Чехословакию (освобождённые нашей армией во Второй мировой войне ценой немалых жертв) во время антисоветского мятежа, устроенного не без помощи Запада, окажутся «притчей во языцех» на долгие годы. Свои претензии к советской власти, армии и государственной политике, а также противостояние «системе» некоторые представители племени диссидентствующих сделают смыслом жизни и стимулом к творчеству…
К диссидентам Пензин не примкнёт, но некоторое влияние их на себе испытает. Впрочем, оно не будет довлеющим. Он сохранит редкостные качества подвижника киноискусства, неравнодушного, искреннего человека, гражданина своей страны, за которые его нельзя будет не уважать и не ценить. Ценили и уважали его многие. В том числе и я… Сталь Никанорович в 90-е – 2000-е станет выступать против развала кинопроката, отечественного кинематографа, приватизации всего и вся (в том числе и кинотеатров), строительства коттеджей и небоскрёбов в местах, где им было не место, по его мнению и убеждению многих других людей; против разгула буржуизма и его безнаказанности в некоторых своих газетных статьях. Но причины и механизмы происходящего, мне кажется, ему будут не совсем и не всегда понятны.
Что же касается Альбины Борисовны, то она многое осознала (после смерти мужа) в том, что происходило в стране и трезво стала оценивать ситуацию. Мы часто говорили с ней о возникающих проблемах, и она жалела о том, что в своё время серьёзно не интересовалась ни политикой, ни историей, ни складывающейся веками ментальностью народа, жившего в тяжелейших, часто рабских, условиях, которые и приводили к ответным действиям – жестоким, а иногда и диким, как и подобало сложившейся обстановке и ментальности… Когда она узнала, например, что всемирно известный учёный, философ, герой Великой Отечественной и бывший профессор МГУ Александр Зиновьев (некогда диссидентствовавший и живший какое-то время за рубежом) в одном из своих интервью высказался по поводу Ленина и Сталина, что это самые выдающиеся личности в Российской истории (да и, пожалуй, в мировой) и привёл довольно убедительные аргументы, то попросила меня достать ей какие-нибудь их работы и изумлялась тому, что написаны они на более высоком интеллектуальном уровне, чем масса художественной литературы, находящейся на слуху и на виду. Была приятно удивлена, что абсолютный авторитет всех филологов и историков Юрий Лотман также говорил о Ленине в превосходных степенях, преклоняясь перед его умом, организаторским талантом, интуицией и энергией.
– Я думаю, что поклонникам кинематографа было бы очень интересно узнать и о деятельности киноклуба «Слово» имени Владимира Шуваева в Никитинской библиотеке – одной из крупнейших в России.
– Киноклуб открылся в начале 2016 года. За время его работы в нём было проведено несколько десятков интереснейших встреч, просмотров и обсуждений художественных игровых, документальных и анимационных фильмов, творческих вечеров и концертов. Гостями его были:
— режиссёр и главный редактор Информационного агентства «Профи» Леонид Алексеевич Асташов (внёсший также вклад в создание киноклуба), показавший свой фильм о воронежском поэте, операторе, режиссёре, журналисте Владимире Павловиче Шуваеве «Атлантида Владимира Шуваева»;
— известнейший художник-мультипликатор, живописец и скульптор Вячеслав Михайлович Назарук, лауреат Государственной премии СССР (встреча с ним состоялась во время премьеры посвящённого ему фильма, снятого режиссёром В.Ю. Паршиковым);
— режиссёр, сценарист, продюсер, заслуженный деятель искусств РФ Галина Евтушенко (наша землячка). Галина Михайловна – лауреат премии Правительства Москвы в области литературы и искусства, лауреат и номинант престижных отечественных кинопремий «Ника» и «Золотой Орёл», профессор Российского государственного университета. Она дважды показывала в киноклубе свою двухсерийную документальную картину «Пушкинская Италия», получившую международную Пушкинскую премию (ряд других её фильмов мы также показывали зрителям);
— координатор Болгарского культурного института Ирина Ромак с показом советско-болгарского фильма «Барьер»;
— известный журналист Павел Викторович Селин, показавший свои новые документальные фильмы;
— режиссёр Сергей Леонидович Зайцев, член Союза кинематографистов и гильдии кинорежиссёров России, Союза писателей России, лауреат нескольких фестивалей, показавший фильмы, приуроченные к 100-летию со дня рождения А.И. Солженицына. После просмотра они вызвали горячие дебаты, сутью которых стали размышления о деятельности этого писателя и спорной фактологии его произведений;
— журналист, член Союза кинематографистов России и заслуженный работник культуры РФ Альберт Витальевич Попов с показом и разбором фильмов «Жаворонок» и «Т-34»;
— журналист Владимир Юрьевич Крапоткин с лекцией «Драматургия и язык кино»;
— автор-исполнитель песен, лауреат международных и отечественных фестивалей Ирина Николаевна Ким с концертами «Песни кино», которые проходили ежегодно…
Принимали участие в творческих вечерах клуба журналисты Ю.Н. Шамин, Н.Н. Тимофеев; профессор Воронежского государственного института искусств, заслуженный артист РФ Евгений Фёдорович Слепых; дирижёр Воронежского театра оперы и балета, член Союза композиторов России Татьяна Александровна Шипулина; редактор интернет-газеты «Культура-Воронеж.ру» Сергей Георгиевич Соболев; педагог и общественный деятель Егор Иванович Иванов (создатель в Воронеже народного музея Сергея Есенина)…
Участники киноклуба «Слово» провели несколько незабываемых «телемостов» с авторами документальных фильмов. Особо памятными стали встречи:
— с режиссёром-документалистом, заслуженным деятелем искусств РФ, кандидатом искусствоведения Мариной Михайловной Бабак (после просмотра её фильма «Маршал Жуков. Страницы биографии»);
— режиссёром, сценаристом, президентом Ассоциации документального кино СК РФ, лауреатом кинематографических фестивалей Галиной Петровной Леонтьевой, давшей возможность посмотреть воронежцам целую серию своих проникновенных документальных работ;
— режиссёром, заслуженным деятелем искусств РФ, лауреатом целого ряда престижных кинофорумов Андреем Владимировичем Осиповым…
Запомнились видеовстречи с поклонниками кино из Донецкой республики, а также молодыми режиссёрами и сценаристами, чьи работы демонстрировались в воронежском киноклубе.
Состоялись показы (с последующими диспутами) множества картин, среди которых были: «Беслан. Память» (режиссёр В. Цаликов); «Незваный друг» (Л. Марягин); «Русские немцы» и «Ударная волна» (В. Эйснер); «Лето любви» (Ф. Фальк); «Слово» (С. Мирошниченко); «Солженицын и Струве» (А. Судиловский); «Леонид Быков. Которого любили все» (Л. Осыка); «Пришёл солдат с фронта» (Н. Губенко); «Искусственное дыхание», «Легенда. Первый полёт», «Было у отца три сына» (Г. Леонтьева); «Сынок» (В. Паршиков); «Восточный фронт», «Забытые полёты», «Параджанов. Тарковский. Антипенко. Светотени» (А. Осипов); «Союзники. Верой и правдой» (С. Зайцев); «Никто ослепил меня» (Святослав Варнашов); «Печки-лавочки» (В. Шукшин); «Ёлки-палки» (С. Никоненко); «За счастьем» (Д. Сидоров, С. Демидова); «Мухоловка и другие жители Земли» (С. Быченко); «Цирк сгорел, и клоуны разбежались» (В. Бортко); «По главной улице с оркестром» (П. Тодоровский); «В четверг и больше никогда» (А. Эфрос), «Со мною вот что происходит» (В. Шамиров)…
Зарубежные фильмы мы старались не показывать, желая продвигать все эти годы только отечественное кино. Постоянно вспоминали на встречах киноклуба юбиляров года и ушедших мастеров кинематографа.
– Каким Вам представляется российское кино сегодня? Есть ли у него достижения и каковы проблемы?
– Достижения есть, безусловно. Российское кино (что игровое, что документальное, что анимационное) так или иначе опирается на наследие выдающегося советского кинематографа. Остаются ещё основательными и довольно приличными режиссёрская школа, операторская, актёрская. Все, кто по-настоящему интересуется кино, знают, о чём я говорю, и внимательно следят за премьерами, показываемыми на ТВ-экранах, фестивальных просмотрах, обсуждениях в интернете. Появляются, конечно же, и превосходные картины, и даровитые режиссёры-постановщики. Но главная беда сегодня – довлеющая коммерциализация и оголтелый антисоветизм, если речь идёт о фильмах, в которых показан советский этап истории. Диву даёшься негативу, который присутствует в такого рода кино. Это отдельная тема, и нам времени не хватит говорить о всех достоинствах и недостатках. Довольно интересными и качественными являются иногда исторические фильмы и сериалы, картины военные, бывают любопытные комедии и мелодрамы. Список режиссёров, снимающих талантливое кино, немал – от Владимира Бортко и Сергея Урсуляка до Виктора Шамирова, Юрия Быкова, Егора Чичканова.
– Вы продолжительное время жили в Москве, там учились, работали, встречались со множеством талантливых известнейших людей. Среди одарённейших режиссёров Вы назвали Николая Губенко. Приближается его 85-летний юбилей. Скажите о нём несколько слов.
– Юбилеев немало будет в новом году. Одним из важнейших, конечно же, станет 120-летие уникальнейшего режиссёра и педагога Сергея Аполлинариевича Герасимова. Если же говорить о Николае Губенко, то я предлагал в прошлый раз посмотреть в интернете его выступление на Конгрессе интеллигенции России в 1997 году. Тот, кто не знает гражданской позиции и мировоззрения этого удивительного человека, талантливейшего режиссёра, актёра, ответственного политика и последнего (по времени) министра культуры СССР, многое откроет для себя и, надеюсь, задумается над тем, что происходило с нами с начала 90-х… Хорошо бы пересмотреть губенковские картины… С его женой и верной спутницей, Жанной Андреевной Болотовой, мы недавно вспоминали о работе Николая Губенко над фильмом «Подранки», снимавшимся частично в Воронеже.
– В последние годы, начиная с ельцинского периода, активно звучит религиозная тема и происходит кипучая деятельность в этом направлении. Одни говорят, что она СПОСОБСТВУЕТ ДУХОВНОМУ ВОЗРОЖДЕНИЮ НАРОДА (на фоне непрекращающегося падения культуры и нравственности, судя по статистике и криминальным телесюжетам, сообщающим о наших татуированных, пирсингованных, с наклеенными когтями, курящих и матерящихся повсеместно современниках, торгующих то наркотиками, то отравляющим алкоголем, открывающих притоны, тотализаторы и «салоны» интим-услуг (и всё это рядом с чиновниками-казнокрадами, взяточниками и безумно развлекающимися богачами с их челядью). Другие же называют религиозную кампанию ИСКУССТВЕННОЙ, ЛИЦЕМЕРНОЙ И СВЯЗАННОЙ С ПОЛИТИЧЕСКОЙ КОНЪЮНКТУРОЙ. Среди тех, кто придерживается второй точки зрения, немало и известнейших писателей, мыслителей, учёных (они были и в прошлых столетиях, есть и в веке нынешнем), уверяющих, что чем больше противоречий в капиталистическом строе, чем ощутимее деление людей на касты (богатых, не знающих, чего ещё хотеть, и бесправных бедных и обманутых, едва сводящих концы с концами), тем настойчивее в жизнь государства власть предержащие включают религиозный аспект (уже едва ли не на всех каналах ТВ идут передачи и фильмы религиозного и оголтелого антисоветского характера). А Вам как представляется ситуация с этим вопросом?
– Вряд ли имеет смысл в короткой беседе начинать эту тему. Она непроста и болезненна для многих. Чтобы говорить о религии, надо опять же серьёзно обращаться к истории. Необходимо знать, как вероучения появлялись, складывались в системы, какие функции и задачи выполняли, как они проявляли себя по отношению к народам, бедам народным и властным кругам, многие беды и порождающим. Надо знать отношение религиозных структур к захватническим войнам, колонизации одних стран другими, чудовищному расслоению общества, рабству, бесправию, жесточайшим наказаниям за инакомыслие (или даже за подозрение в инакости и свободомыслии), кострам инквизиции, крестовым походам, к наукам, к попыткам людей порабощённых и восставших достичь хотя бы относительной справедливости и равенства… Каких только легенд, мифов и ритуалов не придумано и не существует в религиозных практиках! Сколько работ написано по этому поводу, где высказываются мнения за и против. Известны воззрения ряда учёных (антиклерикального толка), утверждающих, что многое, связанное с религией, находится в плоскости социальных проблем, появившихся и обострившихся при переходе от первобытно-общинных, племенных отношений к феодальным и капиталистическим, при становлении классового и кастового общества, когда возникла необходимость держать бедных и бесправных в узде, в границах законов и правил, выходить за которые воспрещалось категорически… Тут только читай и размышляй, кому что выгодно, почему и для чего насаждается, в связи с какими проблемами, за счёт чего богатеют одни и беднеют другие, какие идеи культивируют веками власти самых разных стран, чтобы сохранять своё привилегированное положение, какую роль выполняют провластные СМИ, фарисеи и кликуши всех мастей, увеличивающиеся в геометрической прогрессии (когда в них возникает острая необходимость как в транквилизаторах или усыпляющих средствах). Все приёмы – пропагандистские, карательные, бутафорские – идут в ход для нагнетания фанатизма, идиотизма, а то и массового психоза. Мы видели: кресты у фашистов были повсюду – от танков и самолётов, до пряжек на ремнях с надписями: «С нами Бог» («Gott mit uns»)… Что до падения нравственности и культуры – то происходит оно повсюду, тотально и предсказуемо, где во главе угла находятся деньги, выгода, спекуляции, индивидуализм и лицемерие – всё, присущее буржуизму, антикоммунизму и фашизму.
– Мне бы хотелось услышать от Вас ещё о том, как связаны с Воронежем известнейшие сценаристы Евгений Габрилович и Геннадий Шпаликов.
– Евгений Габрилович родился в нашем городе и стал всемирно известным кинодраматургом, лауреатом нескольких государственных премий, профессором ВГИКа. Перечень его работ разнообразен и необычайно внушителен. А у Шпаликова мама, Людмила Никифоровна Перевёрткина, и её ближние родственники – уроженцы Воронежского края. Братья мамы – герои Великой Отечественной. Корпус генерала Семёна Перевёрткина (родного дяди Геннадия по материнской линии) штурмовал Берлин, а его бойцы водружали Красное Знамя Победы над Рейхстагом. Другой дядя – полковник, награждённый за свои военные подвиги орденами и медалями… Творческий путь самого Геннадия Шпаликова хорошо нам известен по его сценариям и авторскому фильму «Долгая счастливая жизнь», музыку к которому написал талантливейший композитор и дирижёр, наш земляк Вячеслав Овчинников. Одна из улиц Воронежа носит имя героя Советского Союза Семёна Никифоровича Перевёрткина.
– Я видела в Воронеже афиши легендарной группы «Крематорий». Знаю, что Вы познакомились с её руководителем Арменом Григоряном ещё в начале 90-х на съёмках кинофильма «Тацу». Как они происходили и как случилась ваша встреча?
– Да, действительно, знакомство с Арменом Сергеевичем произошло на картине «Тацу», которую мы снимали в 1993-м году. Тогда много о чём с ним говорили – и о поэзии, и о музыке, и о кино, и о том, что происходило в стране во время СССР и после развала Советского Союза… О рок-движении, которое начиналось в западных странах как некое протестное в среде молодёжи, уставшей в капиталистическом мире от лжи, захватнических и колониальных войн и жуткой социальной несправедливости, отсутствия у многих какой-либо перспективы в жизни. Потом, как часто бывает, происходило перерождение, и наиболее популярные группы, получавшие немалые гонорары, сами становились частью системы, а социальный протест их превращался в нарочитый эпатаж, в фокусы и манипулирование публикой. Музыкальная и вокальная основы ещё могли развиваться, а социальная направленность, бунтарский подтекст или прямые, сколь-нибудь значимые высказывания уходили в тень или исчезали совсем. Кстати, любопытно, что и в Советском Союзе рок-команды официально появились на его излёте во время зарождения каких-то уже капиталистических отношений и разложения «элит», в определённом смысле как следование некой моде и подражание. У нас ведь с рок-музыкой тоже происходили процессы интеграции в поп-культуру и эстраду. Только некоторые сумели сохранить лицо, а их песни – актуальность и смысл. В числе таковых остался «Крематорий», благодаря стойкой позиции Армена Григоряна, исповедующего традиции и философию, присущие истокам рок-движения… Начались съёмки фильма в первые дни октября. Где-то неподалёку ельцинские танки расстреливали Дом Советов…
– Вы говорили, что в основу сценария лёг тогда один из рассказов Леонида Бородина, который произвёл на Вас сильное впечатление.
– Идея создания фильма возникла у меня после прочтения рассказа «Вариант», напечатанного в журнале «Юность». Сценарий написал сокурсник Слава Лагунов. Он и стал режиссёром. В фильме «Тацу» сценарный сюжет от бородинского текста ушёл в сторону, оказался громоздким и с претензией на авангардизм. Начинающему режиссёру не везде «форму» удалось наполнить «содержанием». Картина вышла скорее экспериментальной, но дух времени ей удалось кое в чём зафиксировать. Неплохо получились некоторые работы исполнителей ролей. Хорош был воронежский актёр и музыкант Вячеслав Бухаров (мой товарищ ещё с институтских времён). Трогателен и незабываем Армен Григорян, который снялся в роли одного из главных героев. Кстати, скрипач и гитарист Бухаров, познакомившись с Арменом, вскоре стал участником известной московской рок-группы Григоряна…
О писателе Бородине можно много рассказывать, как и о других, которых мне доводилось снимать в телепередачах на «Шаболовке» и в «Останкино» или с которыми приходилось просто интересно общаться. Биография самого Бородина удивительна и драматична. Жизнь давно уже признанного литератора вместила в себя два тюремных заключения «за политику», последнее из которых в 1982 году предполагало десять лет тюрьмы и пять лет ссылки… Ему сначала вменяли участие в студенческой группе монархического направления (в 60-х), а затем участие во взрослой организации православного толка, «по-своему» рассматривавшей будущее нашей государственности, а также хранение запрещённой литературы, написание стихов, рассказов и повестей, публиковавшихся в зарубежных издательствах и самиздате. В годы «холодной войны» СССР, находившийся в противостоянии со странами, потерпевшими поражение во Второй мировой, но желавшими реванша (ослабления, а то и уничтожения советского государства), вынужден был себя и свою идеологию защищать, то принимая участие в военных конфликтах – корейском, венгерском, чехословацком, вьетнамском, – то борясь с диссидентствующим движением внутри, прибегая и к высылкам «инакомыслящих», и к арестам. Война между блоками – капиталистическим и социалистическим – велась нешуточная. К тому же Победа наша в Великой Отечественной далась дорогой ценой и оплачена была смертями многих и многих наших людей. Новой войны и предпосылок её Советский Союз стремился избежать самыми разными способами, иногда и довольно крутыми, но необходимыми, что стало ясно в 91-м году…
К сочинительству, как утверждал Бородин, его и подвигла тюрьма: он очень хотел с помощью бумаги и карандаша отвлечься от окружающей его действительности, как-то разобраться с ней и своей жизнью, самому себе объяснить и придать какой-то новый смысл своему существованию. Бородинские тетрадки, убористо исписанные, сначала проникли на волю, а потом и в заграничные журналы «Посев» и «Грани». Проза Бородина обрела успех у читателей, ему были присуждены несколько литературных премий за рубежом, а с «перестройкой» его рассказы, повести и романы стали выходить и в России. Да и сам писатель был реабилитирован. С ним непростая была история, но к развалу Советского Союза он относился с огромным сожалением. Помню об этом из нашего с ним разговора. Сожаления ещё более страстные высказывали Александр Зиновьев, Владимир Максимов, Эдуард Лимонов и другие.
– Знаю, что, помимо киноклубных встреч в Никитинке, Вы проводите там и в других местах поэтические и песенные концерты. Что Вы можете сказать о воронежских поэтах и бардах, а также о воронежском телевидении и прессе, и в частности, журнале «Берегиня», с которым Вы сотрудничали более десяти лет?
– О воронежских поэтах мы можем говорить долго, начиная с Кольцова, Никитина, Бунина, Прасолова, Жигулина, Гордейчева, Умывакиной до более поздних и современных – молодых. Мне, конечно же, проще вспоминать творчество друзей: Владимира Сисикина, Володи Шуваева, Ани Жидких, Владимира Нефёдова, Ольги Лукашёвой, молодых моих товарищей: Васи Нацентова, Павла Пономарёва, Сергея Рыбкина, Дарьи Гузеевой, Нади Третьяковой, Ольги Олейник. Всё это талантливые люди, с которыми приятно и интересно общаться. А вообще, поэтический бум меня настораживает, а иногда и удручает. Присылают на рецензии книги со стихами зачастую откровенно слабыми (что и поэзией назвать нельзя), но форсу у авторов в преизбытке. Полная уверенность, что они достойны уже самых высоких литературных оценок и премий, вплоть до Нобелевской (хотя и её уже с некоторых пор упрекают в политизированности и ангажированности). Отвечать приходится дипломатично, советуя больше читать известных поэтов, развиваться и не спешить с публикациями своих ученических стихов и книг. Творчество некоторых бардов тоже выглядит художественной самодеятельностью, и не всегда качественной. Тому, кто обращается ко мне, я стараюсь помочь с режиссёрским разбором песенного материала, ибо песня (как я уже говорил) – это маленький спектакль или важный монолог автора или лирического героя. В нём надо разобраться со смыслами, акцентами, энергией и подачей слов и эмоций. Вот мой друг, одарённейший музыкант и руководитель коллектива русской песни «Купава» (лауреата многих фестивалей) Анатолий Иванович Муковнин, всегда был заинтересован в подробнейшем разборе песен, исполняемых его солистами, который сразу же приносил результат. А многие барды, как и поэты, зациклены на себе, не всегда понимая, что они делают, как и зачем выходят к зрителю и читателю.
– А ведь Вам есть что с чем сравнивать после общения с известнейшими всей стране писателями и бардами. Чего стоили только Булат Окуджава и Новелла Матвеева.
– Общаясь с бардами сегодня или наблюдая их в интернете, часто вспоминаешь классиков жанра, которые превосходят нынешних нередко и по личностному началу, и по содержанию произведений. А когда слышишь и читаешь некоторых (и даже многих) современных поэтов, то возникают перед глазами контрастом не только строчки давно запомнившихся авторов 19-го и 20-го веков, но и невольно дневниковые записи Достоевского и Короленко, появившиеся после похорон Николая Некрасова, где рассказывалось, как на слова Фёдора Михайловича о том, что Некрасов стоит в нашей поэзии сразу после Пушкина и Лермонтова, из толпы студентов и преподавателей закричали: «Он выше их! Выше! Они только «байронисты», а он был поэт с раненным сердцем, разрывающимся от бед народных и страданий». Могут ли понять смысл слов кричавших тогда сегодняшние вербальные эквилибристы, растворённые в своём туманном и эгоистичном потоке сознания, инфантильном зачастую и равнодушном? Уж точно далеко не все. А жаль!
– Несколько слов о телевидении и печатных СМИ.
– Про телевидение тоже разговор непростой. Оно сегодня обслуживает того, кто заказывает «музыку», платит и руководит. Недаром приходится слышать со всех сторон недовольные реплики по поводу каких-то программ и сериалов и, конечно же, рекламы, навязчиво и бесцеремонно крутящейся день и ночь. Реклама и антисоветчина с лихвой присутствуют и в «оптимизированной», жёстко цензурируемой прессе… Многие газеты похожи друг на друга. Некоторые уже сошли на нет, потеряв остроту, финансовую независимость, возможность сопротивляться обстоятельствам и своеобразие. А вот наши журнальные издания «Подъём» и «Мысли» довольно интересны и достойно оформлены. Научно-популярный журнал «БЕРЕГИНЯ•777•СОВА» меня всегда впечатлял своими материалами. Доктора и кандидаты наук – исторических, политических, юридических, экономических, филологических и военных, – которые нередко выступали на его страницах, да и почти все другие авторы публиковали там статьи актуальные, серьёзные и ответственные. А главным редактором был уважаемый человек – доктор исторических наук, академик Руслан Георгиевич Гостев (недавно ушедший от нас), легендарная в политике и науке личность. Это московско-воронежское издание вызывало, как правило, самые живые и благодарные отклики в разных регионах страны. Я рад, что в течение десяти лет активно сотрудничал с журналом и как один из постоянных авторов, и как помощник главного редактора. Вспоминаю также с радостью и замечательный столичный журнал «Страстной бульвар, 10» Союза театральных деятелей, где был корреспондентом пятнадцать лет.
– Но Вы ведь ещё иногда и снимаете что-то как режиссёр и сценарист?
– В монтаже находятся два документальных фильма. Один о Вере Николаевне Муромцевой-Буниной, а другой о семье Пензиных. Я пересмотрел оставленный некогда отснятый материал и недавно решил фильмы доделать… Сегодня редко удаётся что-либо снимать, помимо наших с Ириной Ким концертов и некоторых поэтических и музыкальных вечеров. Несколько фильмов и сюжетов не так давно сняли мы с Лёней Асташовым, а также с моим талантливым товарищем Яковом Мулкиджаняном. Асташов ушёл четыре года назад, что для всех его друзей и меня, конечно же, стало невыразимым горем и утратой. Мы познакомились с ним ещё в 95-м, когда я снимал для Москвы фильм об Иване Алексеевиче Бунине. Кстати, в разговоре о воронежском телевидении я хотел бы напомнить имена авторов и режиссёров, которые делали там интереснейшие передачи и фильмы: Евгений Толстых, Эдуард Тополага, Георгий Харчев, Людмила Белякова, Валентина Титова, Леонид Семаго, Игорь Дворниченко, Николай Колтаков, Марина Богитова, Лариса Дьякова, Валера Заборовский… Теперь многих из этого списка нет. Кто-то не работает больше на телевидении, а кто-то ушёл из жизни. И это огромнейшая потеря. Возникают вопросы иногда к профессиональной оснащённости ныне работающих на ТВ-каналах и политике телевидения – что центрального, что региональных студий.
– Хорошо, что у Вас есть журналистика, публицистика, поэзия и история встреч с легендарными людьми, которые остаются в Ваших статьях и книгах.
– Да, об этих встречах в Москве и Воронеже я и хотел рассказать в сборнике «Портреты на фоне. Шестидесятники и другие». Там немало значимых и славных имён и страниц их биографий.
– Мне кажется, мы дополнили предыдущее интервью немаловажным материалом. Хочется сказать Вам спасибо и поздравить с наступающим 2026-м годом!
– Взаимно и до новых встреч!
беседовала Татьяна Александрова