Как сказал Стивен Кинг, чтобы ездить на автомобиле не обязательно знать, как он устроен. Так же и с романами, продолжил аналогию писатель, чтобы получать от них удовольствие, не обязательно читать историю их создания. Из этого заключения, в целом верного, есть исключения и к ним можно отнести роман Владимира Набокова «Лолита». С момента своего появления и по сей день, он вызывает ожесточенные споры: кто-то называет его шедевром, кто-то хочет запретить, но самым будоражащим вопросом остается, конечно, следующий: как немолодой, счастливо женатый мужчина, не замеченный ни в каких сомнительных связях, сумел создать одну из самых реалистичных историй на тему страсти педофила к нимфетке. Ответ на этот вопрос предлагается найти, – с помощью обширной исследовательской литературы – восстановив поэтапно все стадии метаморфоз, которые «Лолита» прошла от стадии замысла, через накопление материала до написания и готового художественного произведения.

Идея

Впервые идея «Лолиты» была озвучена в романе «Дар», который Набоков написал в Берлине в 1935-1937 гг. Некий Щеголев, сообщает, что будь у него время, «накатал» бы книгу о девочке-подростке, ее матери и отчиме, который женится на матери, но интересуется (вожделеет) главным образом дочь. В черновиках второй части «Дара», который Набоков так и не закончил, встречается также эпизод внезапной гибели жены главного героя в автокатастрофе – ее сбивает на улице грузовик, причем построение эпизода напоминает аналогичную сцену с ДТП в «Лолите», когда под колесами авто погибает Шарлотта. Главным же предтечей романа можно назвать написанную в 1939 году повесть «Волшебник». В ней в минималистическом виде можно найти многие из основных элементов «Лолиты». Это и герой-педофил, высматривающий девочек-подростков в парках, и одна такая девочка, которая ему особенно понравилась, и корыстное знакомство, сближение и женитьба на ее матери, и смерть больной женщины, и последующая жизнь с девочкой в статусе отчима вплоть до планов по растлению и попытки их реализации. Совпадают и некоторые сцены: чтобы исполнить/избежать обязанности по выполнению супружеского долга безымянный педофил, как и Гумберт, использует купленные в аптеке медикаменты, у него мелькают мысли убить жену, которая мешает ему в осуществлении преступных замыслов и наконец, как и Гумберт он посягает на невинность девочки в номере отеля. В общем, не удивительно, что исследователи назвали повесть «прото-Лолита», однако, оценили её по-разному. Так, литературовед Юрий Левинг, считает что «Волшебник» написан ясным и прозрачным русским языком, но напоминает скорее набросок более крупного произведения. Биограф Набокова Брайан Бойд более строг. По его мнению, повести не хватает психологизма, объемных персонажей, разнообразного и привлекательного сеттинга, а также правильной тональности: «Волшебник» написан от третьего лица, в то время как исповедь «светлокожего вдовца» Гумберта – от первого. Не понравился «Волшебник» и издателям толстого журнала «Современные записки», в котором в те годы Набоков публиковал свои вещи – они ему отказали.

 Таким образом, история безымянного педофила была отложена в долгий ящик, и только спустя годы Набоков снова вернулся к этой идеи. Чтобы оживить эту историю, превратив ее в роман, писателю потребовался переход на английский язык, эмиграция в Америку, и 15 лет жизни там: среди университетской публики и природы северо-западных штатов, которые каждое лето он объезжал вместе с женой в поисках бабочек.

Сбор материала

Перебравшись в 1940 году в Америку, Набоков в течение 7 лет занимался изучением голубянок в музее Сравнительной зоологии Гарвардского университета, совмещая эту работу с преподаванием и писательством. В 1947 году он вновь полностью ушел в литературу, однако сделал это в большей степени как ученый, а не поэт. Подписав контракт с университетом Корнела, писатель стал собирать материал для лекций и литературоведческих статей, и параллельно с этим, вести изыскания для романа под рабочим названием «Королевство у моря», который в последствие он переименует в поэтическое «Лолита». Поскольку Набоков воспитывал сына, он ничего не знал о мире девочек-подростков, и этот пробел пришлось заполнять двумя путями. Первый путь – чтение. Среди источников для написания «Лолиты» исследователи называют одну из книг многотомной эпопеи сексолога Хэвлока Эллиса «Исследования по психологии пола», особенно приложение к ней. В нем содержится история русского помещика, который в одном из публичных домов Неаполя, снял малолетних проституток, после чего потерял интерес к взрослым женщинам.

Салли Хорнер и Фрэнк Ласалль

Другой источник – это освещавшаяся в региональной прессе история об автомеханике Фрэнке Ласалле, который похитил малолетнюю девочку Салли Хорнер и в течение двух лет путешествовал с ней по штатам, останавливаясь в мотелях и растлевая ее там; всякий раз, когда девочка пыталась вырваться, он, так же как и Гумберт, угрожал, что сдаст ее в интернат. Кроме того, как пишет биограф Брайан Бойд, Набоков прочитывал все попадавшиеся ему под руку статьи о похищениях и убийствах, например, из одной он взял манеру преступника заворачивать запасные патроны в платок и передал ее Гумберту; он также читал молодежные журналы и выписывал оттуда интересные фразы; проштудировал трактаты о психотропных веществах и огнестрельном оружии, в частности о модели револьвера «Кольт» из которого Гумберт застрелит Куильти. И многое другое. Что касается непосредственных наблюдений, то Набоков садился в школьный автобус и записывал особенности речи девочек-подростков, чтобы передать их потом Лолите, в особенности сленговые выражения. По собственному признанию в интервью, он запоминал характерные черты внешности приходящих к его сыну малолетних подружек: у одной брал «ключицу» и другой «колено». Чтобы собрать материал для развернутой и сюжетно необходимой сцены, в которой Гумберт приходит к директору Бердслейской гимназии, чтобы отдать туда Лолиту, он под вымышленным именем нанес визит в одну из американских школ и, соврав директору, что у него есть дочь, долго консультировался с ним по поводу зачисления. В итоге у писателя накопилось несколько толстых папок с черновыми записями о «Лолите». В 1949 г., после провала неудачной антиутопии «Под знаком незаконнорожденных», начав работу над автобиографией «Убедительное доказательство», Набоков, наконец, настолько овладел английским, что принялся преобразовывать накопленный материал о педофиле и нимфетке в роман «Лолита». Чтобы написать эту скандальную книгу ему потребовалось еще 5 лет.

Написание

Набоков начал писать «Лолиту» с дневника Гумберта, то есть с самого откровенного и насыщенного эротикой фрагмента романа, в котором содержится, так сказать, квинтэссенция извращенного видения перверта, а также в подробностях описана сцена бесконтактного секса на диване. В последствии Набоков вспоминал, что эта часть давалась ему так тяжело, что однажды он не выдержал и, взяв написанное, направился на задний двор дома, чтобы сжечь рукопись в печке для барбекю. Жена его остановила. Правда ли это или только поэтический апокриф, придуманный склонным к мистификациям автором, неизвестно, но преодолев первый психологический барьер, Набоков стал медленно набирать скорость – исписанных карандашом каталожных карточек становилось все больше. Поскольку в течение года, писатель был занят преподаванием литературы, а также академическими изысканиями для «Евгения Онегина», он сочинял «Лолиту» в основном во время летнего отпуска. Практически каждый год писатель и его жена брали напрокат машину и отправлялись в путешествия по штатам; их привлекали живописные и гористые места, где Набоков мог ловить редких бабочек. В пути, сидевшая за рулем супруга отпускала забавные замечания про форму проносившихся за окном деревьев и голосующих вдоль дорог студентов, писатель заносил это в дневник и добавлял туда также всевозможные сведения: от цен на бензин до описаний погоды и местных достопримечательностей. Вечером, если шел дождь, и охота на бабочек отменялась, Набоков закрывался в машине и переплавлял накопленную ранее информацию и свежие впечатления в тигле воображения, отливая сверкающие миллионами граней волшебные периоды своей прозы.

Например, его впечатления от городка Теллурид, когда забравшись на гору, он увидел это поселение с большой высоты и столкнулся с интересным аудио эффектом – снизу доносились голоса играющий детей, но их самих не было видно – с небольшими изменениями вошли в одну из самых известных сцен «Лолиты», связанную с поздним прозрением и раскаянием Гумберта. Короче говоря, многое в те годы – и Америка, которую он увидел критическим взглядом рафинированного европейца, и страсть к энтомологии, заставлявшая его путешествовать, и верная супруга, поддерживавшая его в трудную минуту – помогали ему в сочинении этой истории. С другой стороны, как бы не было много у него на руках материала и впечатлений, как бы уверенней он не чувствовал себя в английском языке, а роман все равно продвигался крайне медленно. Впоследствии, Набокова обвиняли в коммерческом расчете и попытке сыграть на скандальной теме, но правда была как раз в обратном. В те долгие пять лет пока он сочинял «Лолиту», в США не было никаких возможностей для публикации подобного рода романа. Как пишет биограф Бойд, Набоков отлично сознавал это и именно потому с большим энтузиазмом занимался комментарием к «Евгению Онегину» с которым планировал совершить прорыв в своей медленно налаживавшейся академической карьере. Что касается «Лолиты», то она была для него причудой, давним и факультативным проектом, который он хотел реализовать, но на успех которого не рассчитывал. Однако судьба распорядилась иначе. Эта книга навсегда изменила его жизнь, принеся мировую славу и финансовую независимость.

Публикация

Закончив роман в 1954 году, Набоков стал испытывать чувство страха. Он держал рукопись под замком и решил, что опубликует ее – если кто-нибудь согласится ее принять – только под псевдонимом. Его карьера университетского профессора медленно, но верно шла вверх, поэтому он не хотел скомпрометировать руководство университета и подвергать себя риску. С величайшими предосторожностями, при посредстве своего друга, влиятельного критика Эдмунда Уилсона, он начал рассылать рукопись по издательствам, предуведомляя, чтобы ее читал только ограниченный круг людей, и никто не делал копий. Отзывы о литературных достоинствах книги были в основном положительные. Один из редакторов даже пожаловался своему приятелю, что теперь оказавшись на улице, против воли высматривает нимфеток, а тогдашний штатный сотрудник медиа-холдинга «Мак-Гроу Хилл», начинающий писатель Уильям Стайрон, якобы поднялся на совещании и демонстративно заявил, что уволится, если «Лолита» не будет опубликована. Тем не менее, директора всех издательств ответили отказом, мотивируя это тем, что если опубликовать «Лолиту», их ждет банкротство и тюрьма. После этого Набоков отослал книгу во французское порно-издательство «Олимпия-пресс» и Морис Жиродиа, его директор, с радостью согласился опубликовать ее.

Первое издание романа

Набоков и большинство исследователей его творчества считают, что книга потонула бы среди прочих скабрезных книжонок этого издательства и небольшого сегмента читающей их публики, если бы не попала случайно на глаза Грэму Грину. Популярный писатель не только прочитал ее, но и назвал одной из трех лучших книг года и не где-нибудь, а на страницах «Санди-Таймс», ведущей газеты Британии. Дальнейший эффект «Лолиты» – Набоков впоследствии назовет его «ураганом» – развивался по экспоненте: запрет во Франции, громкое судебное разбирательство в Англии и, наконец, в 1958 году официальная публикация в США, а за ней и в большинстве других стран мира. Набоков разбогател и прославился. У него не было никаких проблем из-за «Лолиты» в университете, которых он ранее опасался, скорее наоборот – количество студентов посещавших его лекции резко увеличилось, и он стал самым популярным профессором Корнелла. Про «Лолиту» стали шутить в прайм-тайм вечерних ток-шоу, лицо писателя рисовать в газетных карикатурах, неологизм «нимфетка» разошелся в массы и стал появляться на страницах Уэбстера и других словарей. Сам Набоков вскоре бросил преподавание, и отправился в тур по Европе. Никто не отождествлял его с Гумбертом благо рядом всегда была супруга почти одних с ним лет, да к тому же преждевременно поседевшая. С каждым годом «Лолита» получала все большее литературное признание и еще при жизни автора поучила статус классики. Набоков уехал из Америки, поселился в Швейцарии и снял апартаменты в отеле «Монтре-Палас», где его постоянно осаждали журналисты респектабельных изданий и поклонники творчества. Писатель положительно относился к успеху своего романа и не обижался на прозвище «Мистер Лолита», понимая, что без «бедной девочки» как он называл свою героиню, не было бы ни денег, ни неограниченного досуга для создания новых книг, ни переводов и переизданий его старых романов, ни – в конце концов – номера с видом на Женевское озеро и утки с черносливом в расположенном внизу фешенебельном ресторане. Однако по поводу одного аспекта, связанного с успехом «Лолиты», Набоков все-таки высказывал иногда недовольство. В поздних интервью заметно, что писателю не нравится, как вольно журналисты и читающая публика стали трактовать главную героиню и завладевшего ей антигероя. «Нимфетка», твердил Набоков – это не старлетка, а 12-летняя девочка; Гумберт – не сластолюбивый джентльмен, который вожделеет юных барышень, а клинический педофил, обладающий искусством быть обаятельным и вводить в заблуждение людей. Иными словами Набоков, всегда избегавший открытого морализаторства, на этот раз напомнил, что за блеском и юмором рассказанной им истории, за стилистическим и композиционным совершенством созданного им романа, скрывается трагедия поруганного детства. И это читатель тоже должен помнить.

публикацию подготовил Сергей Ольденбургский