(к 95-летию со дня рождения народной артистки СССР М.М. Плисецкой)

Мне довелось снимать выступление МАЙИ МИХАЙЛОВНЫ ПЛИСЕЦКОЙ на Воронежской сцене в 1995 году для одного из центральных телеканалов, а ещё раньше монтировать сюжет о великой балерине, выбирая материалы из её спектаклей и фильмов. Всякий раз, будь это сценический номер или запись её репетиций с комментариями к ним, она производила впечатление потрясающей женщины – грациозной, величественной, незабываемой. Ощущение волшебства от встречи с уникальнейшим дарованием возникало всегда, когда она появлялась и начинала свой магический танец… Сочетание грандиозного балетного таланта с талантом, присущим лучшим представителям театра драматического, стало существенным качеством творчества Плисецкой, её чарующего, одухотворённого искусства.

Я хорошо помню её появление в Воронеже 2 декабря 1995 года. Балерина приехала вместе с артистами «Имперского русского балета», которым руководил Гедиминас Таранда. Он и был главным инициатором выступления легенды мирового балета – Майи Плисецкой – на сцене нашего Театра оперы и балета. Майя Михайловна, живущая уже тогда в Германии, приезжала в Россию на три недели, чтобы отметить свой юбилей. Помимо Москвы, где её гала-концерт состоялся на сцене Большого театра, она выступила в Санкт-Петербурге и Воронеже. Запомнилась мне и её дневная репетиция в «Оперном», и сидящие в зале учащиеся и педагоги хореографического училища, и короткая встреча с журналистами и поклонниками балета, и её автографы с лаконичной подписью: «Майя Плисецкая»… Ответы на вопросы в её интервью разного времени (которые я просматривал во время монтажа), конечно же, так или иначе рассказывали о жизни Плисецкой, её удивительной творческой судьбе, сложной, полной всевозможных испытаний и преодолений, но всё-таки счастливой…

На пресс-конференции в Москве среди реплик журналистов запомнились мне два неожиданных вопроса. Один: понимает ли балерина, высказывающая претензии к советскому прошлому, что не будь Победы в Отечественной войне, где против Советского Союза воевала чуть ли не вся «цивилизованная» Европа, ставшая фашистской, с лагерями и газовыми камерами, – то не было бы ни нас, ни наших сегодняшних разговоров и обид? Другой касался рассказа балерины о былых ограничениях на зарубежные гастроли. Майю Плисецкую спросили: надо ли было так переживать, если в зале Большого театра на её спектакли собирались зрители всех стран и континентов, сами приезжающие на встречу с ней? Нечто подобное звучало и в разговорах воронежских журналистов. Донесли ли они их до легендарной балерины и каков был ответ – не знаю. Отвечать на вопросы о войне непросто. Для многих из сегодняшних знаменитостей они оказываются вне зоны их компетентности, памяти, серьёзных размышлений. Война, со всеми её ужасами, для людей, выросших в мирное время, неощутима и уже непредставима (даже для тех, кого она коснулась в детстве или ранней юности). Слов благодарности Родине – Великой советской Державе, освободившей планету в 1945-м от нацистской чумы, заплатив за это миллионами жизней, и породившей огромное количество удивительнейших личностей, покоривших своими дарованиями мир, – услышать почти невозможно. Не только от Плисецкой, живущей уже тогда за границей (по собственному выбору), но и от многих других, находящихся в России, но имеющих к ней – родной стране – нескончаемое количество претензий, часто вызванных узостью политического кругозора, непониманием причинно-следственных связей и предпосылок тех или иных исторических событий, а то и просто банальной наивностью и эгоизмом…

 На первых же гастролях в Анг­лии, где танцовщица с триумфом выступа­ла, её назвали королевой балета. Было это в 1950-м го­ду. С той поры международная слава Майи Плисецкой как одной из лучших балерин мира только ширилась и приумножалась. Все эти годы ей восторженно рукоплес­кали зрители многих стран, а имя произносили с почтением везде, где бы она ни гастролировала… Началась же творческая жизнь артист­ки в знаменитом Большом театре ещё в 1943-м (во время войны!) сразу по окончании хореографического училища (класс М.М. Леонтьевой) и продолжалась до последних дней. Плисецкая и после 80-ти выходила на сце­ну, танцевала и давала уроки блестящего балетного мастерства и вдохновения, являя собой образец подлинно королевского величия и красоты…

Дебютировала семнадцатилет­няя Майя Плисецкая в Большом театре в популярнейшем спектакле «Лебединое озеро» в партии одно­го из шести лебедей, а вскоре убе­дительно и проникновенно испол­нила вариации из «Дон Кихота» Минкуса, партии Мирты в «Жизели» и феи Сирени в «Спящей кра­савице». В 1944 году Плисецкая впечатляюще станцевала партию Маши в «Щелкунчике», а в 1945-м создала романтический образ Рай­монды, отмеченный зрителями и критиками. Через два года моло­дая артистка с блеском танцует одну из самых трудных и ответ­ственных партий классического ре­пертуара – Одетту-Одиллию. Свое­образным эскизом к решению этого сложного образа послужило испол­нение Плисецкой этюда «Умираю­щий лебедь» на музыку Сен-Санса, который она подготовила на по­следнем курсе хореографического училища.

Профессиональное дарование Майи Плисецкой характеризова­лось набором редких качеств: это и большой шаг, лёгкий, парящий прыжок и удивительная (даже для балета) гибкость, «поющие» руки. Искусство балерины отличалось одухотворённой грацией, а ро­мантическая приподнятость соче­талась в нём с органичной экс­прессией. Техническое мастерство танцовщицы было всегда оправ­дано действием, идеей, чувством. В послужном списке Майи Ми­хайловны – полный мятежной пате­тики героический образ Лауренсии и светлый, праздничный образ Ав­роры; озорной, горделивой Царь-девицы (в «Коньке-горбунке» Пуни) и трагической, мятущейся Эгины в «Спартаке». Её существу был близок и язык мучительных страстей пушкин­ской Заремы, и радостно-языческое ликование вакханки (в «Вальпурги­евой ночи» Гуно)… Незабываемы для зрительской аудитории и изыс­канных специалистов стали партии Плисецкой в балетах Прокофьева – Хозяйка Медной горы в «Каменном цветке» и Джульетта… В последние десятилетия 20 века событиями балетного искусства оказались постановки самой Майи Михайловны: «Анна Ка­ренина» (1972), «Чайка» (1980), «Дама с собачкой» (1985), – в кото­рых она блистательно исполнила заг­лавные роли. А её Кармен в «Кар­мен-сюите» Бизе – Щедрина имела просто оглушительный успех везде, где бы она ни появлялась.

Вопреки сегодняшним информационным веяниям, изо всех сил старающимся очернять советский период нашей истории (постоянно рассказывающим нам о «железном занавесе» и идеологическом «произволе»), хочется напомнить, что Майя Михайловна Плисецкая в начале своей творческой карьеры триумфально выступала не только в Англии (в 1950 и 1963 гг.), но и в США – в 1959 и 1962-м, во Франции – в 1961 и 1964-м. В это же время (60-е годы) она гастролировала в Италии и других странах. В 50-х она сначала получила звание народной артистки РСФСР, а затем и народной артистки Советского Союза. В 1964-м Плисецкая была удостоена почётнейшей Государственной (Ленинской) премии СССР.

Муж Майи Михайловны, известнейший композитор Родион Константинович Щедрин с 1973 по 1990 годы был председателем Союза композиторов России. Многие произведения он посвящал Плисецкой. Первые партии в его знаменитых балетах предназначались легендарной супруге, не раз облетевшей со своими спектаклями земной шар.

Неподражаемый талант великой балерины более 70 лет бу­доражил не только зрительские сер­дца, но и умы многочисленных ис­следователей её творчества. О ней написано немало статей, книг, сня­ты фильмы… Сама она, кстати, снималась в кино и как драмати­ческая актриса, особо запомнившись в фильме Александра Зархи «Анна Каренина». Известнейший театраль­ный режиссёр Рубен Симонов при­глашал её (в начале карьеры) ра­ботать в возглавляемый им театр имени Вахтангова, предлагая на выбор лучшие роли. Но Плисецкая осталась верна балету, где она являлась подлинной и несравненной примой. Была и навсегда ею осталась.

Тот памятный концерт в Воронеже закончился долго не прекращающимися овациями, во время которых Майя Плисецкая вывела на сцену дирижёра Татьяну Шипулину. Среди артистов «Имперского русского балета» аплодисментов, криков «Браво!» и цветов, которые восторженные зрители несли на подмостки, запомнилась великая балерина, улыбающаяся от счастья.

                              ВЛАДИМИР  МЕЖЕВИТИН