(к 150-летию И.А. Бунина)

 Разные мнения сегодня можно услышать по поводу Нобелевской премии и её присуждения. Некоторые (не без основания) усматривают в том или ином выборе Нобелевского комитета политическую подоплёку. То, как общественное мнение Запада формируется и зависит от идеологических махинаторов, видно в последние годы на примере отношения к России и той истерии, которая нагнетается в Америке и в Европе. Но в 20-е – 30-е годы века XX и в период побед Советского Союза во Второй мировой войне (освободившей европейские страны от фашизма) к нашей стране относились гораздо более лояльно, а многие и с явной симпатией. У Великой Октябрьской революции (объективные причины которой уходили в далёкое прошлое) в Европе также было немало сторонников.

В 1933 году, когда в нескольких европейских государствах поднимал голову фашизм, Нобелевской премии (вполне заслуженно) был удостоен выдающийся русский писатель, родившийся в Воронеже, – Иван Алексеевич Бунин.

Одна из самых известных наград современности – Нобелевская премия – получила название в честь своего учредителя – шведского инженера-химика Альфреда Бернхарда Нобеля (1833 – 1896). Известный изобретатель и промышленник, семья кото­рого долгое время жила и успешно работала в России, заве­щал ежегодные проценты солидного личного капитала вручать избранным учёным и писателям «за открытия, способствую­щие прогрессу и процветанию человечества, а также за созда­ние книг, наиболее полно отражающих стремление к идеалу».

Право присуждения премии Нобеля было поручено: Коро­левской академии наук по физике и химии (с 1901 года), эконо­мике (с 1969 года); Королевскому Стокгольмскому медико-хирурги­ческому институту по физиологии и медицине и Шведской академии Стокгольма по литературе. В Норвегии Нобелевский комитет парламен­та присуждает премию мира… Одним из первых россиян, удостоившихся авторитетнейшей награды, стал наш земляк – поэт и прозаик Бунин.

В ноябре 1933 года весь мир облетела весть о том, что первым русским писателем – лауреатом Нобелевской премии – стал Иван Алексеевич Бунин. Таким образом, уроженец Воронежа, почёт­ный академик Российской императорской Академии наук по разряду «изящной словесности» и неоднократный (!) лауреат Пушкинской премии (престижнейшей в России), Бунин открыл нобелев­ский список избранных отечественных писателей XX века. Это потом уже за ним последовали Борис Пастернак (в 1958 г.) и Михаил Шолохов (в 1965 г.), Александр Солженицын (в 1970 г.) и Иосиф Бродский (в 1978 г.), а тогда, в начале 30-х, именно ему, покинувшему родную страну (из-за революций и гражданской войны) писателю-эмигранту, впервые удалось добиться самого высокого призна­ния мировой общественностью до­стижений русской литературы.

Продолжив славу своих сооте­чественников – Пушкина и Гоголя, Тургенева и Достоевского, Толсто­го и Чехова, – Иван Бунин оказал­ся на литературном олимпе, снискав заслуженные лав­ры не только себе, но и своей великой Родине.

Кандидатура Ивана Алексеевича серьёзно обсуждалась Нобелевским комитетом ещё в 1923 и 1926 го­дах. С 1930 года вопрос о присуж­дении ему премии Нобеля возникал ежегодно, ибо имя Бунина было достаточно известным и уважаемым среди читателей и специалистов ли­тературы многих стран. Появление романа «Жизнь Арсеньева» и пере­издание на Западе некоторых пре­жних бунинских произведений спо­собствовало выбору Шведской ака­демии той памятной осенью 1933 года. В решении Нобелевского ко­митета говорилось, что премия, дип­лом и золотая медаль присуждают­ся Ивану Бунину за «правдивый и артистический талант, с которым он воссоздал в художественной лите­ратуре типичный русский характер…»

Приглашение прибыть в Сток­гольм для получения международ­ной награды было направлено пи­сателю в небольшой городок Грасс, находящийся на юге Франции, где тогда жил и работал Бунин. В том официальном уведомлении сообща­лось, помимо прочего, о том, что надлежащая премия будет вручена лауреату 10 декабря лично коро­лем Швеции на торжестве, устро­енном в честь избранников Нобе­левского комитета «в присутствии королевского дома и всего двора его Величества».

Церемония вручения почетнейшей премии современности и целого ряда сопутствующих этому событию ри­туалов предполагала приезд лауреа­тов и их близких чуть ранее наме­ченного срока. Иван Алексеевич с женой Верой Николаевной и друзь­ями – помощниками Андреем Се­дых и Галиной Кузнецовой – при­были в Стокгольм 6 декабря, сразу оказавшись в центре внимания прес­сы, королевской семьи и русской диаспоры, живущей в шведской сто­лице. Бунинские вояжи, встречи и конференции продолжались не толь­ко до 10 декабря – традиционного для Нобелевских чествований дня, но вплоть до 17-го числа, когда счастливый писатель смог наконец выехать из радушного Стокгольма.

Ещё до получения премиальных денег Иван Алексеевич решил зна­чительную часть из них передать семьям русских писателей, находя­щимся в эмиграции и постоянно нуждающимся в средствах, что и было сделано по приезде из Шве­ции. Бунин, сполна вкусивший труд­ности изгнания, изрядно бедствую­щий до присуждения премии, полу­ченных денег для друзей и различ­ных благотворительных «фондов» не жалел… Для себя же он отка­зался купить даже маленькую вил­лу «Бельведер», которую снимал на протяжении многих лет, предпо­читая оставаться «дачником», а не домовладельцем.

Очень скоро солидная нобелев­ская сумма иссякла, и Бунины вы­нуждены были остаток своих дней жить более чем скромно. Однако и в эти последние годы Иван Алексе­евич продолжал плодотворно ра­ботать, несмотря на беспощадно приближающуюся старость, болез­ни и лишения, войну. Им были со­зданы: цикл рассказов о любви «Тёмные аллеи» – замечательный в своей страстности и пронзительно­сти, блестящее литературно-фило­софское исследование «Освобож­дение Толстого» и книга «Воспо­минания». Написаны были Буниным и несколько десятков страниц чу­десных мемуаров «Памяти Чехова». Его произведения 30 – 40-х годов, как и предыдущие, – свидетельства уни­кального таланта выдающегося ма­стера художественного слова, оста­вившего по праву своё имя и яркое творческое наследие в мировой культуре.

Тем, кто хорошо знаком с биографией Бунина, его дневниками и письмами, известно о том, как горячо переживал писатель события Второй мировой войны, как приветствовал победы Красной армии и тосковал по родине. Знают, что Иван Алексеевич вёл переговоры о возвращении в Россию (Советский Союз), думал вернуться, как это сделали до него Горький, Куприн, Алексей Толстой, Александр Вертинский. Но в эмигрантских кругах (антисоветского толка), где нобелевский лауреат был сверхзначимой фигурой, желание Бунина было встречено крайне негативно. Было сделано всё, чтобы убедить писателя отказаться от подобных мыслей.

Он прожил долгую жизнь. На его глазах происходили грандиозные события эпохи: революции и войны, взлёты и крушения самых разных человеческих судеб и стран. Благодаря его чуткому прозорливому взгляду и блестящему художественному таланту созданы литературные шедевры, удивляющие и волнующие нас.

В становлении писателя огромное значение имела живая связь с русской природой и народом, стихия фольклора, сказки, предания, легенды, которые он слышал от близких, от дворовых и крестьян, стихия живого национального языка. Бунин полагал, что именно в средней России «образовался богатейший русский язык» и что не случайно оттуда «вышли чуть не все величайшие русские писатели во главе с Тургеневым и Толстым».

                          БУНИНСКОЙ  МУЗЫ  СВЕТ

 Весной 1907 года они отправились в первое совместное путешествие на Восток, положившее начало их семейной жизни… Несколькими месяцами ранее они познакомились – двадцатипятилетняя московская красавица из именитой дворянской семьи Вера Муромцева и 36-летний писатель Иван Бунин. Она всерьёз занималась химией и работала над диссертацией, а кроме того, будучи поклонницей литературы и музыки, живо интересовалась всем, что происходило в культурной жизни Москвы и Петербурга, появлялось в прозе и поэзии «серебряного века» российской словесности.

Не всем известным писателям посчастливилось встретить и обрести в супружестве спутницу, подобную Вере Николаевне. Её необыкновенное обаяние и доброту отмечали едва ли не все, кто был с нею дружен или просто знаком. Эти качества оценил и Бунин, признавшись ей в любви вскоре после их знакомства. Став женой и верной подругой Бунина, она в течение 46 (!) лет разделяла с ним все испытания нелегкой, противоречивой судьбы. Революции, войны, эмиграцию, скитальчество по чужим странам и домам, частые материальные трудности переносила она стоически и с завидным достоинством.

Кого только не восхищали благородство, мудрость и радушие Веры Николаевны! Сергей Рахманинов и Марина Цветаева, Борис Зайцев и Зинаида Шаховская, Максимилиан Волошин и Надежда Тэффи, Марк Алданов и Татьяна Логинова – все они оставили красноречивые свидетельства своих восторгов от встреч с этой очаровательной женщиной.

Постоянно помогая Ивану Алексеевичу, занимаясь (помимо необходимых домашних дел) переписыванием и перепечатыванием бунинских рукописей, чтением корректуры, она и сама стала оригинальным литератором. Будучи человеком творчески одарённым, широко образованным, хорошо знающим немецкий, французский, английский и итальянский языки, она перевела на русский язык «Сентиментальное путешествие» Флобера и его драму «Искушение святого Антония», «Избранные рассказы» Мопассана, «Грациэллу» Ламартина, поэму английского поэта Тениссона «Энох Арденн». Занималась Вера Николаевна переводами из Андре Шенье и Эмиля Верхарна, а её статьи «Памяти С.Н. Иванова», «Найдёнов», «Л.Н. Андреев», «Юшкевич», «Кондаков», «Эртель», «Московские «Среды», «У старого Пимена», «Москвичи», «Квисана», «Вечера на Княжеской», равно как и другие, запомнились многим читателям.

Две книги Веры Николаевны – «Жизнь Бунина» и «Беседы с памятью», чрезвычайно ценные для понимания личности и творчества Ивана Алексеевича Бунина, написаны ею интересно, живо и талантливо, читаются на одном дыхании. Это не только художественные зарисовки и размышления о становлении Бунина – незаурядного, сложного, утонченного человека и великолепного писателя, не только воспоминания о пережитом в ту пору совместной с ним почти полувековой жизни (Иван Алексеевич скончался на руках жены в 83-летнем возрасте), но также и увлекательный рассказ о культурных событиях Москвы, Петербурга, Одессы начала ХХ века. Вера Николаевна повествует в них о московском литературно-художественном кружке, поэтических и музыкальных вечерах и концертах, нашумевших театральных премьерах пьес Найденова, Андреева, Чехова, Горького… Превосходно изображает она на своих страницах поездки Бунина в Одессу к друзьям-художникам и быт русской колонии на Капри, передает царившую там атмосферу благожелательного отношения друг к другу; вдохновенно, пронзительно и одновременно деликатно пишет об эмиграции, Нобелевской премии и последних днях Ивана Алексеевича в дневниковых тетрадях и письмах.

Сегодня ясно, что лучшее из её книг, переводов, статей будет всегда востребовано людьми, неравнодушными к отечественной истории и культуре, к российской словесности… Смерть Веры Николаевны весной 1961 года была воспринята в русском Париже как необычайно скорбное событие. Авторитетный в эмиграции поэт и литературовед Георгий Викторович Адамович, хорошо знавший Буниных, так писал после ее кончины: «Вере Николаевне Буниной сказать надо бы многое. Если бы не бояться громких слов, то сказать «от лица русской литературы», – и в первые часы после её смерти именно это перевешивает в сознании всё, что сказать следовало бы о ней лично: о её неутомимой и неистощимой отзывчивости, о её простоте и доброте, её скромности, о том свете, который от всего её облика исходил…. Кто в русском Париже Веру Николаевну забудет, кто не почувствует, что без неё русский Париж – уже не тот, каким прежде был? Что русский Париж опустел?..»

Свет, исходящий от всего её облика, остался с нами и в творческом наследии Ивана Алексеевича Бунина, всегда подчеркивавшего огромное значение верной своей сподвижницы в жизни, и в литературном наследии самой Веры Николаевны – прекрасной и легендарной музы одного из выдающихся мастеров русской и мировой литературы.

        P.S. Помню, как на одной из моих встреч со зрителями, где я показывал свой фильм по Бунину и отвечал на сопутствующие показу вопросы, кто-то, вставший из зала, стал сетовать на то, как незаметно прошёл в стране 100-летний бунинский юбилей (в 1970-м году). Дескать, всё это случилось в те времена из-за «какого-то Ленина», совпадающего с Буниным годами рождения. Несуразность такого сравнения показалась мне верхом легкомыслия (если не сказать идиотизма) и свидетельством полной исторической неадекватности заявившего подобное. Не желая возбуждать публику, я коротко ответил, что, при всей моей любви к писателю (а я снял о нём три фильма), он лишь талантливейший художник слова, а Ленин – человек, перевернувший мир, которому, пожалуй, нет равных в мировой истории. «Как и Сталину!» – сказал кто-то в зале. «С этим не поспоришь. Это любому знающему историю страны и Великой Отечественной войны понятно», – ответил я. В публике раздались аплодисменты… «Значит, не всем ещё «промыли» мозги», – подумалось мне тогда. Есть ещё люди, видящие «дальше своего носа» и понимающие, в каком мире они живут и в каком жили наши многострадальные предки, будучи в большинстве своём бесправными неграмотными рабами и ставшие в 20-м веке гражданами Великой Державы, победившей во Второй мировой войне – невероятной и чудовищной по своему масштабу. Страны, все тяготы и ужасы преодолевшей, поднявшейся в Космос и совершившей, казалось бы, невозможный прорыв во всех направлениях человеческого бытия и человеческих устремлений. О чём-то подобном мы и говорили со зрителями на той памятной встрече, сделав вираж от Бунина к революции, войне Отечественной, её героям и создателям советского государства… После того, как я прочитал зрителям своё стихотворение о русском офицерстве и эмигрантстве (написанное к одному из бунинских фильмов):

 Я вижу в снах военные парады,

Бои, следы штыков, снарядов и гранат;

Товарищей своих, исчезнувших навечно;

Гражданскую войну и ужасы атак.

 

Мне снится пароход и порт Константинополь,

Турецкие базары и дворцы,

Парижские кафе и русские соборы,

И лица русские, иконы да кресты.

 

Мне снятся облака и небо над Россией,

Глаза твои в тоске, любимая моя.

Мне снится отчий дом, далёкая держава,

Многострадальная заветная земля.

 

Мне снится возрождённая Отчизна.

Пусть кто-то скажет: поздно – ну, так что?

Не перестанет грезиться надежда

И Родина моя – спасение моё.

 

Мне вновь и вновь явятся офицеры,

Знамёна полковые, юнкера

И возвращение героев и изгоев

В свою страну из прошлого, из сна.

 

            …передан мне был листок со стихами, показавшимися искренним экспромтом, посвящённым нашей истории, Советской Державе, её героическим людям и сегодняшнему положению дел в России:

                      * * *

Родина наша святая Советская,                                                              

С серпом и молотом в рабочих руках,

Эпоху целую, как войну, пережившая,

Оставшись примером Великим в веках!

 

Многострадальная, светлая, звонкая,

Рано встающая день ото дня,

С рассветом всегда на работу спешащая,

Спасшая мир от «чумы» и огня!

 

Отчизна Советская, всё превозмогшая,

Бездельем не мучающаяся на балах,

Песни поющая на парадах и праздниках,

На вечных врагов наводившая страх!..

 

Страна, испытавшая ложь и предательство

Антисоветских иуд и рвачей.

Родина, подло, коварно убитая

Интригами, ядом фальшивых  речей!

 

Отчизна, свидетелем ставшая краха –

Предательства Красных Свершений, Идей!

Родина, жить не хотевшая больше

Среди перевёртышей, мразей, б…дей!

 

Родина Космоса, Побед и салютов

Жива будет в душах миллионов людей –

Верных сынов её, Солдат и Героев

Историей славной могучей своей!

              автор:   Владимир Межевитин