(к 80-летию со дня рождения режиссёра)

                    Он ушёл из жизни в 2009 году. Неожиданно для всех своих друзей, многочисленных поклонников и учеников. Сегодня, листая газеты и журналы со статьями о его творчестве, вновь погружаясь в недавнюю историю Воронежского кольцовского театра, понимаешь, как много успел сделать этот одарённейший человек – удивительный режиссёр, сумевший найти свой путь, свой творческий почерк, своего зрителя, всем сердце полюбившего его работы, и своих воспитанников, на актёрском поприще продолжающих его принципы и взгляды на искусство. В Воронеже прошли последние двадцать два года жизни Анатолия Васильевича Иванова. Здесь он поставил более сорока спектаклей, был удостоен почётнейшего звания народного артиста России и Государственной премии. Лучшие сценические откровения его, воплощённые на подмостках Академического театра имени А.В. Кольцова, получали престижные призы отечественных и зарубежных фестивалей, а самое главное, заслужили признание публики и театральной критики, отзывающейся на его постановки вдохновенными, впечатляющими рецензиями. Эти отзывы красноречиво свидетельствуют об уникальном таланте театрального мастера, оставшегося в нашей благодарной памяти…

Анатолий Иванов был из поколения, родившегося во время страшной и кровавой войны, навязанной нам «цивилизованной» Европой и унесшей более 60-ти миллионов(!) жизней; из поколения, созидающего Великую страну, науку и культуру; покоряющего космос и открывающего вновь и вновь с помощью искусства внутренний (космический) мир человека; из времени великих целей, свершений и побед. Он и сам, конечно же, победитель, создатель уникального культурного пространства, удивительного театра, радующего нас светом и добром, совестливым и благородным сердцем.

Свою жизнь со сценой Анатолий Васильевич Иванов (родившийся в 1941 году) связал в юности, став актёром Вышневолоцкого драматического театра. Потом была служба в армии, учёба в столичном ГИТИСе на курсе Анатолия Эфроса. В 1969 году Иванов стал режиссёром. Все последующие годы он настойчиво и последовательно воплощал в работе принципы своего выдающегося учителя. Выбранный молодым постановщиком путь оказался нелёгким, ибо был чужд эпатажа, конъюнктуры, карьеризма любой ценой. Но именно он привёл режиссёра к вершинам профессионального мастерства, к спектаклям, снискавшим любовь зрителей.

Перед тем как возглавить Воронежский кольцовский театр Анатолий Иванов почти двадцать лет ставил спектакли в возглавляемых им театральных коллективах Тамбова и Пензы, руководил театром на Сахалине. Проявил он себя там как художник, склонный к исследованию человеческой души и её тончайших переживаний, как постановщик, тяготеющий к театру психологическому, исповедальному, в какой-то степени противостоящему театру модных и острых форм – изощрённых и претенциозных. Ложная многозначительность, заносчивость и позёрство всегда претили творчеству Анатолия Иванова, как и творчеству его легендарного наставника. В постановках Иванова «форма» никогда не доминировала над «содержанием» того или иного произведения, исследуемого режиссёром. Внешние атрибуты – декорации, костюмы, музыка, свет, пластические проявления актёров, как правило, находились в гармоничном единении, помогавшем постановщику раскрыть суть пьесы, сверхзадачу автора и характеры персонажей.

Первые же спектакли Анатолия Иванова на Кольцовской сцене стали событиями культурной жизни Воронежа, успешно гастролировали по самым разным городам страны, приглашались на всесоюзные и международные фестивали. Спектакли второй половины 80-х годов: «Женитьба», «Кабанчик», «Уроки музыки», «Самоубийца», «Всё в саду» – вызывали радостное удивление зрителей и маститых критиков, заговоривших об Иванове как об одном из талантливейших режиссеров России. Постановки воронежцев снимало Центральное телевидение, записывало радио, а комментарии к ним охотно публиковали авторитетные газеты и журналы.

Определяя своё устремление к классике, режиссёр в одном из интервью говорил так: «Сегодня в свои союзники мы берём тех писателей, которые могут выразить судьбу народную через судьбу личности. Это Гоголь, Островский, Розов, Петрушевская, Эрдман, Войнович и, конечно же, Чехов. Это те, кто способен вызвать Сострадание к человеку, вернуть Уважение к личности».

Восторженные отзывы сопровождали и последующие спектакли Анатолия Иванова 90-х годов: «Коломба», «Любовь по переписке», «Безотцовщина», «Иллюзии», «Там же, тогда же», «Ретро», «Волки и овцы», «Бег», «Бесприданница», «Театральный романс», «Женитьба Фигаро», «Канары – это в Испании, мама!..» (по пьесе Птушкиной «Пока она умирала»)

Обращаясь к основам режиссёрской школы Анатолия Васильевича Иванова, невольно вспоминаешь о взглядах Эфроса последних лет – времени его работы на Таганке. В те годы мастера особенно раздражала всякая театральщина, всякая шумиха и показуха на сцене, так называемая «острота новых форм». Он через это давно прошёл и оставил позади. Удерживая актёров на репетициях от внешних чрезмерностей – «фокусов и кривляний», Эфрос концентрировал внимание на виртуозности диалогов, на амплитудах монолога, подтексте… Сетовал, что избалованная публика стала ходить в театр для того, чтобы её ошарашивали, возбуждали, эпатировали, а когда ожидаемого подарка она не получает, то уходит недовольная и брюзжащая о скуке. Фразу «Все искусства хороши, кроме скучного» режиссёр считал пошлостью, уверяя, что скучно может быть только неразвитой душе, не желающей работать, напрягаться, затрачиваться.

Суждение одного из критиков об эфросовском «Мизантропе», в котором говорилось, что «театр ничего пьесе Мольера не добавил», Эфрос отнёс к комплиментам. Он заявил: «В отсутствии театра и есть настоящий театр – высокий, изначальный, ориентированный на актёра и автора».

Анатолий Эфрос убеждал артистов и учеников искать самую суть не только в написанных словах роли, а между и – дальше. Он говорил: «Главное уловить Смысл, а потом темп и лёгкость. Вот, в сущности, и весь мой метод!» Под смыслом он понимал не интригу, не фабулу, не примитивную логику, а высшую точку психофизического состояния человека, растянутую в сложную кривую эмоциональных перепадов… Во многих спектаклях Анатолия Иванова эти взгляды Эфроса находили живое и радостное воплощение.

В воронежском послужном списке режиссёра Иванова целый ряд превосходнейших постановок! Среди последних несомненных удач – «Вечно живые», «Ненормальная», «Зойкина квартира»,  «Вишнёвый сад», «Ревизор», «Безумная ночь, или Женитьба Пигдена», «Утиная охота»… 

Прослеживая творческую биографию режиссёра, хочется привести некоторые строчки откликов известных искусствоведов, журналистов и театральных деятелей на спектакли Анатолия Иванова, поставленные на Кольцовской сцене.

«Женитьба» Анатолия Иванова захватывает современностью интерпретации и воспринимается, как рассказ о старой, как мир, игре… где каждая ставка – человеческая душа… Выступление театра из Воронежа было удивительно правдивым и чистым источником эстетического наслаждения в программе наших театральных встреч». Данута Пекарска. «Газета Гожовска». Июнь 1989 г.

«В вашем спектакле Уроки музыки») есть ансамбль, мастерство, органика. Поверьте, я редко говорю комплименты. Петрушевская – это очень трудная драматургия. А в вашей постановке есть любовь к человеку, есть настоящая духовность, такая редкая на сегодняшней сцене. Ваш театр, видимо, один из немногих, где, несмотря на такие трудные времена, ещё сохранились русская культура и русская духовность. Я буду рад пригласить Кольцовский театр в Москву». Народный артист СССР Е.Р. Симонов, художественный руководитель Государственного Театра Дружбы народов.

«Воронежский театр притягивает интеллигентностью, которая прежде всего выражается в полном отсутствии позы и аффектации, серьёзном отношении к своей миссии, неравнодушии, которое даёт толчок к творческим поискам… Не к низменным инстинктам обращено его творчество, а к уму и сердцу современников». Л. Смирнова. Спасибо, Театр!«Кировская правда». Июль 1989 г.

«Кольцовский театр довольно долгое время был в первую очередь театром публицистическим. Уже первый спектакль А.В. Иванова в Воронеже – гоголевская «Женитьба» – ориентировал труппу на поиски иного рода. Раскрытие человеческой индивидуальности становилось целью и средством сценического творчества. «Подробности» и достоверность проживания актёра в роли – его необходимым, обязательным условием». Зиновий Анчиполовский. Режиссёр в меняющемся мире. «Воронежский курьер». 16 сентября 1991 г.

«Мужество воронежцев в том, что в своих спектаклях они не боятся показаться старомодными и традиционными. Для них традиция жизни в образе – первооснова искусства сцены, а подлинный авангард – в опыте и заветах Станиславского и Немировича-Данченко. В наши времена, когда театр – увы! – всё больше и больше утрачивает интерес к человеческой личности, к подробностям её существования, к потаённым движениям Души, такая позиция, право же, требует мужества». Валерий Айзенштадт, доктор искусствоведения. «Советская культура» №49, 6 декабря 1990 г.

«Первый фестиваль российских театров «Играем Чехова» завершился достойно: прекрасным спектаклем Воронежского академического театра драмы имени А. Кольцова в постановке Анатолия Иванова«Прости меня, мой ангел белоснежный…». Культура, традиция, высокий уровень актёрства (какие лица! голоса!) в сочетании с режиссёрской чуткостью и изобретательностью – в итоге редко ставящаяся юношеская пьеса Чехова «Безотцовщина» обрела яркую сценическую форму, превратилась в живой, эмоциональный спектакль, в равной степени «зрительский» и «актёрский». Марина Мурзина. «Известия». 27 октября 1992 г.

«Всё в саду» Э. Олби в постановке А. Иванова опровергает мнение о безвременной кончине «большой формы» на театре. Пьеса Олби в прочтении режиссёра и художника обогащена опытом драматургии Ибсена и Чехова с их «настроением», вниманием к нюансам, исследованием тайников человеческой души». Е. Дмитриевская. «Экран и сцена».

«Среди экранного разлива порнографии и насилия островком высокого искусства остаётся в Воронеже драматический театр. С отвагой стоиков коллектив проповедует подлинные ценности: честь, совесть, достоинство человека. Свой новый сезон театр открыл пьесой А.П. Чехова «Безотцовщина» Воронежцы назвали её «Прости меня, мой ангел белоснежный…». Валерий Степнов. «Правда». Октябрь 1992 г.

«За последние несколько лет Воронежский театр драмы из вполне обычного периферийного коллектива превратился в интересную творческую лабораторию. Его новый художественный руководитель Анатолий Иванов сумел обнаружить в артистах труппы столько фантазии и мастерства, что зрители и критики просто диву даются. Результат сотрудничества с новым режиссёром – несколько замечательных постановок подряд, лауреатские звания, приглашения с гастролями в Москву.

И вот – новая премьера. На сей раз это пьеса итальянского драматурга Марии Летиции Компатанджело «Иллюзии». Не слышали? Неудивительно. А. Иванов не следует тому списку пьес, которые почти каждый провинциальный театр считает своим долгом поставить, а опирается исключительно на собственный вкус и ощущение театрального процесса». С. Беднов. Воронежские иллюзии. «Советская культура». Ноябрь 1992 г.

«Начнём обзор Второго Международного Чеховского фестиваля в Москве с Кольцовского драматического театра из русского города Воронежа, который показал спектакль «Прости меня, мой ангел белоснежный», сокращённую версию ранней незаконченной пьесы Антона Чехова, в России известной под названием «Безотцовщина», а на Западе под названием «Платонов». Эта постановка, рассказывающая историю падения интеллигентного, но невостребованного и опустошённого сельского учителя, является одной из лучших за последние годы в России. Режиссёр Анатолий Иванов, один из наиболее известных учеников выдающегося театрального мастера ХХ столетия Анатолия Эфроса, создал в этом спектакле удивительную атмосферу. Два момента особенно впечатляют в постановке Иванова: отличный ансамбль и прекрасная музыкальная партитура, сопровождающая всё действие. Она удивительно гармонировала с манерой общения актёров – мягкой, едва уловимой, почти эфемерной. Особенно это проявлялось в сценах, когда все герои пьесы собирались вместе, как бы создавая групповой портрет общества. И эти непостижимые музыкальные волны общения лились со сцены в зал подобно тому, как лёгкий вечерний бриз приносит освежающий запах моря…». Джон Фридман, корр. Журнала «American Theatre» в Москве.

«Спектакль А. Иванова, изысканный, празднично театральный, мог быть, вероятно, поставлен не только на русской сцене. В нём нет примет русского провинциального быта и тем более – провинциальной театральности. Это спектакль столичный по выделке своей и европейский по той печати всеобщности, что явно лежит на нём». Т. Шах-Азизова, доктор искусствоведения. «Театральная жизнь» №8, 1996 г. «Москва, Россия, Европа…». Чехов на чеховском фестивале.

«Анатолий Иванов нашёл для своей «Бесприданницы» метафору точную и ёмкую – режиссёр взял за основу слова Карандышева о цыганском таборе, в котором жила до встречи с ним Лариса. Спектакль завораживает красотой сценографического решения и изысканностью стиля… Завораживает уже само пространство, в котором разворачивается сюжет о молодой девушке, осознавшей, что она – вещь, и что у неё, как у каждой вещи, есть, видимо, своя цена». Н. Старосельская. «Театральная жизнь».

«В спектакле («Вечно живые») у всех персонажей – не нынешние лица. Они именно оттуда – из 40-х годов. На них печать того времени. Они будничны, не пафосны: они же не знают, что совершают подвиг. Я думаю, этот спектакль – о достоинстве, которое мы, ныне живущие, утратили. Те люди могли сохранять достоинство в любых, самых тяжких обстоятельствах жизни. мы же, в более благополучных условиях, его потеряли. «Если я честен, я должен!» – эти слова Фёдора Ивановича Бороздина звучат упрёком нам, которые давно уже забыли, что такое честь». Людмила Остропольская, театровед, завлит Московского театра им. Евг. Вахтангова.

«Лишь один спектакль из увиденных мною на фестивале покорил своей абсолютной выстроенностью, стилевой и жанровой точностью, высочайшей культурой режиссуры и актёрского ансамбля. Это – «Любовь моя, Мелек!» Воронежского академического театра драмы им. А.В. Кольцова. Анатолий Иванов, режиссёр тонкий и глубокий прочитал лирическую комедию классика турецкой литературы как поэтическое повествование о любви, могущей поднять человека со дна, возвысить его и с его помощью – весь окружающий мир…». Н. Старосельская. По разные стороны Босфора. «Культура». 11 – 17 января 2001 г.

«Мнимый жених» (воронежская постановка называлась «Любовь моя, Мелек!») – один из лучших примеров комедии нравов турецкого общества 30-х годов. Воронежский драматический театр играет пьесу как мюзикл. Мы видим прекрасный ансамбль, созданный незаурядными режиссёрскими находками и необычными мизансценами. Безумно трудно создать столь сыгранный коллектив, так органично использующий пластику. Мало видел я театральных трупп, которые в мюзикле так искусно, гармонично владеют актёрским мастерством, далёким от напыщенной демонстративности. «Любовь моя, Мелек!» – это мюзикл, в котором нет изъяна. Поэтому без особого труда понятно, что этот театр не только один из ведущих театров России, но и действительно выдающийся, судя по его актёрам и режиссуре. Хаяти Асылязыджи. «Бизим газете», 15 января 2001 г. Стамбул.

Надо сказать, что и многие другие постановки Анатолия Васильевича Иванова находили отражение в запоминающихся восхищённых статьях критиков. Отдавая предпочтение русской и советской классике, Иванов успешно ставил и классику зарубежную: пьесы Бомарше и Уильямса, Пинтера, Баэра, Куни… Потрясали зрителей и постановки современных писателей: Ю. Андреева, Злотникова, Птушкиной. Приглашали воронежского режиссёра на постановки в Венгрию, Чехословакию, Молдову, на мастер-классы в США (г. Анкоридж). Являлся он секретарём правления СТД и профессором Воронежской академии искусств, где выпустил курс молодых актёров, большей частью влившихся в возглавляемый им театр.

На смерть режиссёра многие откликнулись трогательными, проникновенными словами. Несколько строк, принадлежащих известнейшему театроведу Наталье Старосельской (главному редактору столичного журнала СТД «Страстной бульвар, 10»), хорошо знавшей Анатолия Васильевича Иванова, хотелось бы привести в этой статье, посвящённой юбилею Мастера: «Я вряд ли смогу забыть радость и неподдельное волнение, испытанные на спектаклях «Резвые крылья Амура» (по «Волкам и овцам» А.Н. Островского), «Бесприданница», «Кукушкины слёзы», «Вечно живые», «Вишнёвый сад», как вряд ли смогу забыть поистине драгоценные часы нашего общения в Москве, в Воронеже, на фестивалях. Анатолий Васильевич Иванов ставил спектакли во многих городах России, и каждый его спектакль становился событием для города, знаком высочайшего профессионализма и ювелирной работы с артистами…

Когда в Центре поддержки русского театра стран СНГ и Балтии Союза театральных деятелей возникла идея фестиваля «Парад Победы», посвящённого 60-летию Победы в Великой Отечественной войне, первым, кому я позвонила, был Анатолий Васильевич. Я просила его поставить спектакль «Вечно живые» в Русском театре им. А.П. Чехова в Кишинёве. Иванов был, как всегда, занят – спектакли, студенты, планы, связанные с другими театрами, но он согласился. Не потому, что мы были друзьями, а потому что как никто понял необходимость и благородство самой этой идеи. Мы бесконечно перезванивались, пока он работал в Кишинёве, Анатолий Васильевич нервничал, многим был недоволен, считал, что всё получается не так, как он хотел бы, как считает нужным…А на премьере, прилетев в Кишинёв, я увидела тонкий, пронзительный спектакль о прекрасных людях, победивших мрак фашизма именно потому, что они были вот такими, прекрасными, верящими в справедливость, в идеалы своего времени, во всё то, что сегодня забыто или просто «вышло из употребления».

Он и сам был таким, Анатолий Васильевич Иванов, – крупная личность, высочайший профессионал, бесконечно светлый и добрый человек, не желающий и не умеющий расставаться с идеалами своей юности, с режиссёрской школой, которую он прошёл у Анатолия Эфроса…».

Возможности проявить уникальнейшее дарование мастера на воронежских подмостках способствовала, конечно же, труппа известнейшего театра имени А.В. Кольцова, имеющая славную историю и свои традиции, время от времени радующая зрителей в работах других режиссёров (как служащих в театре в прежние годы, так и приглашаемых на постановки). Среди опытнейших актёров, полюбившихся публике, были во второй половине 80-х годов Римма Афанасьевна Мануковская, Кира Павловна Трапезникова, Римма Валентиновна Несмелова, Борис Алексеевич Крачковский, Вадим Александрович Соколов, Борис Никандрович Цуканов… Все они ярко и незабываемо участвовали в спектаклях А.В. Иванова наряду с талантливейшими артистами среднего поколения, такими как Людмила Кравцова, Юрий Кочергов, Татьяна Краснопольская, Анатолий Гладнев, Тамара Семёнова, Юрий Лактионов, Владислав Ширченко, Павел Говоров, Валерий Блинов… Блистали в постановках Иванова и более молодые актёры: Елена Гладышева, Сергей Карпов, Евгений Малишевский, Валерий Потанин, Вячеслав Бухтояров, Надежда Леонова, Вячеслав Зайцев, Татьяна Егорова, Александр Смольянинов, Константин Афонин, Валентина Юрова, Надежда Иванова, Ольга Рыбникова, Владимир Корчагин… Почти весь коллектив кольцовцев (со всеми его творческими цехами, неизменным директором И.М. Чижмаковым, художником-постановщиком А.И. Голодом, завлитом Н.Н. Тимофеевым) вместе с влившимися в него в конце 90-х выпускниками актёрского курса А.В. Иванова Воронежской академии искусств внёс свой вклад в славную биографию мастера.

Отмечая 80-летие со дня рождения любимого режиссёра, конечно же, хочется сказать, что его всем нам не хватает. Недостаёт его мнения о положении дел в современном театральном мире, его участия в художественном процессе, его спектаклей, обращённых к человеческой Душе со свойственной ему любовью к ней и состраданием… К счастью, с нами остаются спектакли Анатолия Васильевича, записанные на телевидении и радио. Остаются материалы и фотодокументы, рассказывающие о его репетициях и постановках. Остаётся память о мудром и талантливейшем Человеке-Художнике. 

 Владимир Межевитин, режиссёр, сценарист,

член Союза журналистов России